И восковые листья плюща прильнули к дрожащим ладоням благословенной лаской, а стебли затвердели, принимая на себя первый несмелый шаг голой ступни. Неуверенно поначалу, с каждым движеньем все быстрее спускалась Повилика, не стыдясь ни задравшихся, цепляющихся за побеги юбок, ни распущенных, взвиваемых ветром длинных волос. Жалела только, что громоздкие одежды замедляют ее, а растрепанная копна закрывает обзор. Но природа благоволила безрассудству влюбленной души — гнулись под порывами, громко шелестели листьями деревья, скрылось за облаками стремящееся к закату солнце, незамеченной добралась баронесса до стойла и запрыгнула на неоседланного быстроногого своего скакуна. По сравненью с массивным вооруженным Заменом, Повилика была легка как пушинка, а конь ее хоть уступал мощью дружинным, но скоростью мог тягаться со звуком грома, догоняющего блеснувшую молнию. Вдобавок, путь под подковами был пройден не раз и шел он мимо проезжих дорог прямиком к ждущему влюбленному сердцу.
И все равно Повилика боялась опоздать. Не слыша погони, чуяла она преследователей. Вечерний ветер доносил ненавистный запах мужниного пота, земля под копытами вибрировала в такт спешащим боевым. Сильнее вжимала баронесса пятки в бока быстроного скакуна, подгоняя его на пределе сил. Лишь на миг предательской радостью вздрогнуло сердце, не встретив на постоялом дворе дружину Замена.
— Успела! — не таясь и не скрывая лица, стремительно ворвалась она в двери таверны, взлетела по лестнице и без стука возникла посреди комнаты Матео. Оторвавшись от полотна, художник глянул с удивлением, быстро сменившимся радостью, а затем в одно мгновение вопрошающей тревогой. Отбрасывая кисти и вытирая руки, распахнул он объятия. Повилика судорожно вскрикнула, прильнула к любимому, впилась в губы лихорадочным порывистым поцелуем и тут же отпрянула, требовательно потянув за собой.
— Барон знает! Он скачет сюда, чтобы тебя покарать! Быстрее! — они уже сбегали вниз — встревоженная судьбой Матеуша, больше, чем своей участью, Повилика и все еще недоумевающий, но готовый следовать за любимой живописец.
Нетерпеливо гарцевал у привязи конь.
— Едем вместе! — Матео, оседлав скакуна, протянул руки к Повилике, но резкий смех, раздавшийся над пустым двором, заставил влюбленных обернуться. Из тени хлева, довольной ухмылкой кривя изуродованное лицо, вышла Магда.
— Ты?! — Повилика отступила на шаг, пораженная неожиданным явлением и ужасающим видом неудачливой соперницы. В лучах заходящего солнца волосы бывшей служанки полыхали огнем, а зрячий глаз горел злорадным безумием.
— Возмездие! — выкрикнула в ответ Магда и, воздев руки, точно призывая в свидетели небесное воинство, ринулась на влюбленных. Повилика инстинктивно передернулась и попятилась. Конь заржал.
— Что — противно смотреть на дело рук своих? Или думала, я давно сгинула в сточной канаве?! — порыв ветра взметнул огненные локоны, а скрюченные ладони, без мизинца на левой, потянулись когтистыми пальцами к баронессе. На миг оторвавшись от ужасающего зрелища, Повилика обернулась — одной рукой Матеуш, успокаивая, поглаживал по холке коня, а другую настойчиво протягивал ей.
— Veloce! Tresoro mio!
Благодарно улыбнулась она любовнику и вложила тонкие пальцы в протянутую ладонь. В тот же миг Магда бешеной сорвавшейся с цепи собакой вцепилась в другую руку баронессы.
— Не пущу! — взвыла нечеловеческим голосом. — Теперь он знает цену твоей гнилой души и порочной щели. Пусть увидит воочию глубину падения своей «ненаглядной госпожи»! Ты заплатишь — за мою красоту, за любовь растоптанную и за Ярека, одурманенного тобой, проклятая ведьма!
Слюна вылетала из перекошенного ненавистью рта, ядовитыми каплями оседала на шелке платья, пеной застревала в уголках губ. Повилика с отвращением отмахнулась от ревнивицы, резко выдернула руку, рванула на себя расшитый подол платья. Магда потеряла равновесие, рухнула на колени в грязь, но только с большим остервенением снизу вверх глянула на соперницу и мертвой хваткой обвила лодыжки госпожи.
— Видела бы ты лицо барона, когда он узнал! Слышала бы, какими словами костерил тебя с полюбовником! Давно истосковались его воины по знатной охоте! За каждое мое страдание вам отольется вдвойне!
Повилика попыталась высвободиться, но Магда впилась пиявкой. Сгустился воздух, напоенный ароматами сжатых хлебов с полей, овощной похлебки и березовых поленьев с кухни, разгоряченных лошадей и пышущих азартом погони и мести соратников барона. Замен и сотоварищи были уже близко — Повилика чуяла их запах в порывах ветра, ощущала дрожь утоптанной земли на постоялом дворе и наполнялась страхом всеобъемлющим, липким, требующим действия здесь и сейчас.
— Спасайся! — крикнула девушка Матео, а в ответ на не успевший сорваться с любимых губ вопрос добавила: — Меня не тронут! Беги! Спроси в деревне Карела, он поможет укрыться. Я буду следом!
Но упрямый художник лишь мотнул головой — вздрогнули на ветру непокорные кудри.
— Золотом одарил меня, дал руку облобызать, простил верную Магду господин мой Замен… — бормотала валяющаяся в ногах прислуга.
