Написано на первой странице убористым мелким почерком. Бумага пожелтела, а чернила выцвели и чуть расплылись. Не успеваю осмыслить текст, как Полина начинает лихорадочно переворачивать страницы, вовсе не заботясь о сохранности ветхого дневника.
— Нашла… — выдыхает восторженно. Тонкие, разноцветные от въевшихся маркеров пальцы дрожат от нетерпения.
— Вот! — дочь тычет ногтем в лист, чуть не дырявя его насквозь. — Чехословакия… Это где вообще?!
— Озеро По-чу-ва-дло, — читает по слогам непривычное название.
— Эхо… — вторит Лика, и на мой вопросительный взгляд поясняет: — Почувадло означает «эхо». Только не спрашивай — откуда я это знаю. Сама ума не приложу.
— Едем?! — то ли спрашивая, то ли утверждая говорит Полина и переводит молящий взгляд с меня на мать и обратно.
— Пожалуйста. Мне надо знать, ЧТО я такое…
— О, милая, это я тебе доходчиво объясню уже в ближайшее время, — вклинивается в разговор незаметно подошедшая Виктория. В темных глазах мадам Либар полыхает недобрый огонь. Лика инстинктивно обнимает дочь. Я выпячиваюсь вперед, стараясь высокой худобой прикрыть близких. Теща издает нервный смешок и пытается рассмотреть книгу в руках внучки, но Полина быстро прячет ее в стоящий рядом, увешенный яркими значками рюкзак.
— Ты хоть сам понимаешь, во что вляпался, Влад? — низкий голос вдовы шипит пролитым на плиту молоком и жалит разрядами тока.
— Природу не переделать. Натуру не укротить. Родовую связь не разорвать. Сколь не оберегай свой нежный цветочек — время вырастит на нем шипы, а молодые побеги задушат старое растение.
Почувствовав напряжение в нашей группе, с другой стороны библиотеки направляется Бастиан. Рот друга уже открывается для остроумного высказывания, а рука тянется в направлении напряженной Виктории, но старшая из Повилик пресекает посыл резким взмахом ладони:
— Достаточно комедии, юноша. Я усвоила ваш урок, — в направленном на Лику материнском взгляде смешались злость, горечь и что-то, отдаленно похожее на уважение. Впервые на моей памяти теща смотрит на дочь не как на пустое место.
— Если мне суждено закончить жизнь в компании тихони-вышивальщицы и мямли-подкаблучника — это не повод утрачивать достоинство.
— Ба! — возмущенно встревает Полина, с яростным безрассудством юности бросаясь на защиту родителей.
Но Виктория с неожиданной заботой треплет девочку по щеке:
— Очень скоро ты все поймешь, моя милая. Часть меня навсегда прорастет в тебе, и вот тогда сама решишь, кто прав — твоя слабая отверженная мать или вековые традиции поколений Повилик.
На этом Виктория отходит, бросив на прощание:
— Расслабьтесь. Я не собираюсь седлать первого встречного.
— Хотя, Себастиан, — Виктория выразительно стреляет в Керна соблазнительным взглядом, — это ваш последний шанс на величайшее наслаждение в бестолково прожигаемой жизни.
Бас салютует полупустым бокалом и кланяется:
— Мадам, об отказе Вам я буду сожалеть до самой смерти, но, пожалуй, предпочту скуку долгих лет краткому мигу удовольствия.
— Что значит «часть прорастет»? — обращаюсь к жене, как только за тещей закрывается дверь.
Лишенная общества скорбящей вдовы библиотека в миг становится просторнее и светлее.
— Инициация, — поясняет Лика и, видя недоумение на наших лицах, милостиво поясняет:
— Процесс передачи части силы, знаний и опыта от старшей к младшей. Так мы укрепляем связь с родом и обретаем свои способности, суть каждой Повилики проступает рисунком, похожим на тату. У матери это колючая, костлявая и терпкая дикая ежевика. У Полин была своевольная и прекрасная роза. Это всегда лиана, вьющееся или плетистое растение. Основа нашей жизненной философии — опутать выбранного господина и выпить из него все соки. Во время инициации молодой росток укореняется, а старый стебель становится основой для будущего роста. Замыкается цикл перерождения написанием и передачей гримуара. В нем Повилика делится самыми важными секретами и открытиями. И, возможно, я действительно неблагодарная дочь, но мне категорически не хочется, чтобы Виктория передала Полине часть своего мировоззрения вместе с секретами и опытом.
Лика задумчиво кусает ноготь. Полина игнорирует взрослых, погрузившись в чтение. Бастиан деликатно оставляет нас наедине с семейными тайнами, но, подозреваю, приятелю просто надо снять стресс после перенесенных домогательств.
