˗ Для храбрости бы чего, ˗ хмыкнул Ваянн. Мечник перекладывал оружие из руки в руку словно примеряясь какой будет удобней вести бой. Вой и стенания резали слух, пугали лошадей.
˗ Вперед это туда, ˗ указал я на проход. ˗ У кого кишка не тонка.
Направил коня ко входу. Животное не противилось. Значит не должно быть страшно.
Умышленно не оборачиваюсь. Если не едут, значит действительно кишка тонка. Значит затея моя не удалась и могу хоть от сюда, хоть по возвращению в Рош, снаряжаться в земли Кланов. Только соло.
Душно как в парилке. Тяжело дышать. Одежда быстро промокла, и липла к телу. Коснулся стены. Водяные капли остались на руке. На каждом шаге звуки умирающей жизни.
Проход то сужается то расширяется, но даже в широком месте двум всадникам не разминутся. Стоны и всхлипы становятся громче, но теряют естественность и правдоподобие. Теперь они не напоминают муки жертв, скорее игру бесталанных артистов.
Скальные стены расступаются, дорога резко идет вверх широкими насыпными террасами. Прибыл…. Во все стороны, сколько не гляди, высокие гранитные обрывы и где-то высоко песочное небо напоминает о солнечном свете. Дно каньона. Сумеречное и невзрачное. Повсюду мелкие бурлящие озера, какие с водой, какие с густой жижей, чье бульканье и всплески многократное эхо искажало в хрипы и стоны. От кипящей грязи и воды поднимался густейший пар, который низовой ветер гонит в проход, выталкивая на встречу идущему. Долину больше охранял страх нежели природные чудеса. Проехав немного, спрыгнул с коня и подошел к одному из озер. На вид более спокойному. Сунул руку в воду! Тепленькая! Лизнул мокрую ладонь! Минеральная!
Постоял, оглядывая местность и поджидая своих. Не верил я, что Волчата отступятся.
Из прохода появился Ли, затем Ваянн и вся гвардия под Волчьим знаменем.
˗ Как насчет ванны после долгой дороги? ˗ обратился я к ним. Пацаны в неверии крутили головами. Они в священной запретной земле Кланов! Таким деянием никто в мире кроме них похвастаться не мог.
Я быстро разделся и зашел в водицу. Ох, мамочка ты моя! Карловы Вары! Сто лет мечтал и сто лет дожидался!
˗ Жалко спину поскоблить некому, ˗ отозвался я, отплыв подальше от берега.
˗ Надо было Хелли взять, ˗ подсказал мне Ваянн.
˗ Баба в походе, очередь в кусты, ˗ ответил я ему.
Им дай только волю. Через минуту в озере приткнутся некуда. Волчата плескались, орали, кунали друг дружку, ныряли с плеч и в подкидку.
Выбравшись на берег я посоветовал Ли и Ваянну не упускать возможности.
˗ Дома не скоро будем.
Покончив с купанием, поели хлеба, затвердевшего хоть меч об него точи, сыра, пахнувшего прелью нестиранных носков, и вяленного мяса, чьи полосы напоминали и цветом и вкусом, и невозможностью прожевать порезанный дерматин.
˗ Осмотреться бы? ˗ предложил Ваянн. Старый рубака походил на мудрого лиса, самоуверенного и шебутного.
˗ Осмотримся, ˗ поддержал я его. ˗ Ветер здесь дует в одном направлении. Причем низом. Думаю имеется второй выход или вроде того.
Двинулись с оглядкой. За грязевым озерцом, плевавшимся горячей глиной во все стороны, что перекормленный младенец манной кашей, наткнулись на насыпные курганы. На каждом дерево, увешанное цветными лоскутами, мешочками, кулонами с огромными подвесками, монисто по более иной кирасы и прочими подношениями.
˗ Не брать даже нитки, ˗ приказал я и пригрозил. ˗ Руки откромсаю вместе с башкой.
˗ Лежат ˗ не трогают, вот и вы не трогайте, ˗ поддержал меня Ваянн. ˗ Нет в том трофея погост обобрать.
На одном из курганов черный полированный обелиск. По блестящей поверхности серебристая витиеватая надпись.
˗ Анайа**, ˗ прочитал я имя.
˗ Бабе памятник… ˗ выказал осуждение Ваянн.
˗ Матери, ˗ пояснил я. ˗ Черный обелиск то…
˗ Матери? Тогда конечно, ˗ старый мечник поспешил загладить неловкость.
За курганами ˗ храм. Простой прямоугольный неф, набело оштукатуренный. Штукатурка покрыта фресками и надписями.
˗ Каракули зачем? ˗ спросил Ваянн, на этот раз не спеша с речениями.
˗ Пожелания Милости, ˗ и прочел я некоторые из них. ˗ Просьба о выздоровлении и ниспослании долгих лет жизни, молитва за сына и прочее.
˗ А чего другого места нет, как на стенах писать? ˗ донесся голос Джако.
˗ Мертвые передадут Творцу просьбы живых, ˗ пояснил я тонкость религиозной хитрости.
За храмом площадка. В центре пирамида. Вчетвером, остальным нет места, поднялись по высоким ступеням на верх. На пирамиде, на малахитовом постаменте, огромный необработанный алмаз.
Единственное место куда дотягивается свет. И прямо на кристалл. Отраженные, преломленные лучи расходились во все стороны миллионами разноцветных игл, пронизывая воздух и растворяясь в нем невидимой субстанцией. Алмаз сиял едва не ярче светила, подарившему ему кроху своей силы.
