Вскоре Флора уже спала в своей кроватке, а я долго сидела подле, держа ее за руку, как бы в подтверждение того, что вернулась не напрасно.
Можно представить, что отныне творилось со мной по ночам. Теперь я бодрствовала до утра. Убедившись, что малышка крепко спит, я крадучись выходила из комнаты и начинала свое бесшумное кружение по дому, бродила по бесконечным коридорам и даже наведывалась туда, где произошла моя последняя встреча с Квинтом. Однако он не появлялся, и скажу сразу – больше мы не встречались в доме. Между тем со мной едва не произошло другое приключение. Однажды, спускаясь по лестнице, я увидела внизу на ступеньках женщину, сидевшую спиной ко мне. Сгорбившись, она уронила голову на руки, и вся ее поза выражала страдание. Но уже мгновение спустя она исчезла – ушла, не оглянувшись. Тем не менее мне воочию представилось ее страшное лицо, и окажись я в тот миг не наверху, а внизу, не знаю, хватило бы мне храбрости не дрогнуть перед новым видением, как недавно при встрече с Квинтом. Однако я напрасно сомневалась в себе – вскоре мне пришлось, и не раз, проявить силу духа. На одиннадцатую ночь после встречи с известным господином – всем этим ночам я вела счет – мне суждено было пережить тревогу из-за не меньшей опасности. Я испытала настоящее потрясение, и тем более сильное, поскольку все произошло совершенно неожиданно. Доведенная до изнурения ночными бдениями, я впервые за последнее время почувствовала, что могу без угрызений совести позволить себе уснуть. Едва коснувшись подушки, я мгновенно провалилась в сон и проспала, как узнала впоследствии, где-то до часу ночи. Проснулась я внезапно, будто кто-то толкнул меня, и сразу же села в кровати. Засыпая, я не потушила свечу, но теперь в комнате было темно, и я, похолодев от страшной догадки, что это Флора погасила свечу, в темноте бросилась к ее кроватке – она была пуста. Достаточно было взглянуть на окно, чтобы убедиться, что предчувствия не обманули меня, а чиркнув спичкой, я увидела картину во всей полноте.
Девочка снова покинула свою кроватку – на сей раз она позаботилась задуть свечку, – прошмыгнула за штору и, замерев у окна, вглядывалась в темноту: то ли следила за кем-то, то ли ждала сигнала. В отличие от событий памятной ночи что-то несомненно приковывало внимание Флоры – ее не вспугнул ни свет свечи, вновь зажженной мною, ни моя возня, пока я торопливо надевала туфли и халат. Спрятавшись в своем укрытии, девочка застыла на подоконнике у распахнутого окна и отрешенно смотрела в сад. Полная неподвижная луна светила ей, и это обстоятельство заставило меня действовать без промедления. Ясно, что Флора следила за призраком, который явился нам у озера, но теперь она могла вступить с ним в общение, что не удалось в прошлый раз. Мне надо было, не вспугнув девочку, добраться до другого окна, выходящего на ту же самую сторону. Я бесшумно покинула комнату и, прикрыв дверь, замерла, прислушиваясь, не донесутся ли изнутри какие-либо звуки. В этот момент взгляд мой упал на дверь комнаты Майлса, находившейся в каких-нибудь десяти шагах, и во мне вновь заговорил тот самый странный голос, который недавно искушал меня. Что, если войти сейчас в комнату и прямиком направиться к окну? Что, если решиться на этот отчаянный шаг, открыть растерявшемуся мальчику причины такого поступка, и будь что будет?
