Поворот винта полностью

И вновь в сумраке просияла его улыбка.

– Нет, я сидел и читал.

– Когда же ты спустился в сад?

– В полночь. Если шалить, то по-настоящему!

– Понимаю, понимаю. Что ж, прекрасно. Но откуда такая уверенность, что я об этом узнаю?

– Я договорился с Флорой. – У него на все был готов ответ! – Она должна была встать с постели и смотреть в окно.

– Она так и сделала.

Значит, в ловушку поймали меня!

– Вы проснулись и, чтобы понять, куда она смотрит, тоже выглянули в окно – и увидели.

– Как ты стоишь и мерзнешь на ночном холоде! – заключила я.

Майлс в полном восторге от своей проделки великодушно не стал со мной спорить.

– А как иначе я мог бы наозорничать? – спросил он.

Мы еще раз обнялись, и наш разговор, а вместе с ним и все происшествие, закончился моим признанием, что, разыграв такую шутку, он все равно остался хорошим мальчиком.

При свете дня оказалось не так-то легко, несмотря на все мои старания, передать миссис Гроуз то неуловимое впечатление, которое осталось у меня после минувшей ночи, хотя я и повторила с подчеркнутой многозначительностью фразу, сказанную мне Майлсом перед самым моим уходом.

– По сути, в этих нескольких словах все дело, – пыталась я растолковать своей наперснице. – «Думаю, вам известно, на что я способен!» Ему хотелось убедить меня, какой он хороший. Уж сам-то он про себя все прекрасно знает. Наверное, это и заметили в школе.

– Господь с вами, раньше вы другое говорили! – воскликнула миссис Гроуз.

– Нет, отчего же. Я просто пытаюсь понять. Судя по всему, эти четверо находятся в постоянном общении. Вы бы сами это увидели, если бы провели одну такую ночь с Майлсом или Флорой. Чем дольше я присматриваюсь к детям, тем больше убеждаюсь: именно молчание изобличает их. Никогда, ни единым словом не обмолвились они о своих старых друзьях. Ни разу Майлс не проговорился, что его исключили из школы. Да-да, мы здесь сидим и смотрим, как наши питомцы спокойно разыгрывают перед нами спектакль, но даже в эти минуты, хотя дети и делают вид, будто страшно увлечены сказкой, их не покидают незримые гости. Майлс вовсе не читает Флоре, – заявила я. – Дети говорят о них – говорят страшные вещи! Знаю, мои слова похожи на бред сумасшедшей, я и сама не понимаю, как рассудок еще не изменил мне. Если бы вы оказались на моем месте, то, уверяю вас, сошли бы с ума. Но мне этот кошмар раскрыл глаза, помог понять многое другое.

Похоже, мои прозрения всерьез напугали миссис Гроуз, но прелестные создания, которых я столь беспощадно разоблачала, нежно обнявшись, мирно гуляли по лужайке, и моя наперсница ухватилась за это. Я видела, как сопротивляется она моему страстному напору, не желая отказываться от иллюзий, и точно завороженная смотрит на детей.

– И что же вы поняли?

– Многое. Например, разгадала, почему, пленяясь очарованием детей, я в то же время не могла отделаться от непонятной тревоги. Разгадала, откуда их неземная красота, их совершенно неправдоподобное благонравие. Все это не более чем игра, уловка и обман!

– Неужели наши милые малютки?..

– И такие обожаемые крошки?! Да, хотя мои слова и кажутся бредом! – Высказав свои подозрения вслух, я неожиданно увидела логическую связь между разрозненными, казалось бы, случайными уликами. – Они не были послушными, они просто-напросто отсутствовали. С ними легко было ладить по одной-единственной причине – они жили своей особой жизнью. Они не мои и не ваши. Они в его и ее власти!

– Квинта и той женщины?

– Да, Квинта и известной вам особы. Они просто рвутся к ним.

Услышав это, миссис Гроуз во все глаза уставилась на детей.

– Господи, зачем?

– Их влечет зло, которым отравили их слабые души. Мерзавцы по-прежнему искушают детей, продолжают свое дьявольское дело, для того они сюда и являются.

– Силы небесные! – тихо ахнула моя наперсница. Это восклицание вырвалось у нее непроизвольно, и, услышав его, я поняла, что теперь она поверит моим предсказаниям о том, какие несчастья грядут на нас, – и ведь я не ошиблась, этот страшный час действительно настал. Миссис Гроуз прекрасно знала, что мерзкая парочка способна на любую низость. Она помолчала, словно что-то припоминая, потом сказала:

– И правда, таких негодяев свет не видывал! Но сейчас-то как они могут навредить? – Она ни за что не хотела сдаваться.

– Навредить? – воскликнула я так громко, что Майлс и Флора остановились, повернувшись в нашу сторону. – А разве они сейчас не вредят? – спросила я, понизив голос. Дети, заулыбавшись, послали нам воздушный поцелуй и продолжили свое представление. Я вновь заговорила: – Они погубят детей!

Миссис Гроуз недоуменно посмотрела на меня, и мне пришлось растолковать ей, что я имею в виду:

– Призраки еще пока не знают, как действовать, но отступать не собираются. Пока они держатся на порядочном расстоянии – появляются в укромных местах, там, где повыше, на башне, на крышах, заглядывают в окна, выжидают вдалеке на берегу пруда. Но втайне обе стороны ищут сближения и в конце концов встретятся. А пока призраки лишь манят детей своим зловещим воздействием.

– Чтобы те сами нашли их?