Бетти и Эйб взобрались на дюны, которые тянулись на восток позади коттеджей, теннисных кортов и стоянки для персонала. Большинство людей не знали, что это часть собственности ее бабушки и дедушки. Будучи естественной границей между курортом ее семьи и отелем «Атлантик», дюна оставалась неухоженной и заросшей. Именно это делало ее идеальным детским убежищем, там Бетти играла в дочки-матери среди кустов ежевики, там у нее была мама, которая ждала ее дома после школы, и отец, который читал ей сказки на ночь.
Она продиралась сквозь низкий кустарник и траву, горя желанием показать Эйбу свое собственное убежище. Наступая на опавшие сучья, она отпихивала их с дороги. На вершине она развернулась лицом к озеру и села на песок.
Эйб усмехнулся и сел рядом.
– Ты могла бы сесть и на пляже.
– Но тогда я не смогла бы увидеть это.
Неполная луна висела, словно на веревочке, отбрасывая на воду блестящую вертикальную полосу. Курорты, оставшиеся далеко позади, купали их в приглушенном свечении, и Бетти знала, что без этого слабого мерцания воздух вокруг них был бы таким же темным, как печенье Мейбл с патокой из темного шоколада. Бетти, не раздумывая и не спрашивая разрешения, положила голову Эйбу на плечо и указала прямо перед собой.
– В детстве я часто тут играла. – Бетти откинула голову назад, и Эйб слегка повернулся, недостаточно, чтобы видеть, но она поняла, что он слушает. – Я играла в «дочки-матери» и «школу», но моей любимой игрой были «казаки-разбойники». Я была и теми, и другими.
Эйб положил свою руку поверх ее руки.
– Ну, разумеется.
– Почему ты так говоришь?
– Потому что это неожиданно, как и все в тебе.
Бетти никогда не слышала, чтобы ее так характеризовали. Всю свою жизнь она старалась делать то, чего от нее ожидали, – и даже больше, чем ожидали. Она не могла рисковать тем, что ее бабушка и дедушка передумают. Что бы тогда с ней стало?
Да, бабушка и дедушка обожали ее, она никогда не думала, что они испортят с ней отношения, но Бетти никогда не была склонна рисковать. Она хорошо училась, поступила в отличный колледж, соблюдала приличия, помогала с курортным комплексом, заправляла свою постель, была вежливой и дружелюбной.
– А что там позади? – спросил Эйб.
– Думаю, заросли кустарника. Я не была здесь уже много лет. – Бетти вскинула голову. – Раньше там был зеленый островок. Я устраивала там пикники. Воровала печенье из банки, хотя потом всегда сознавалась. Интересно, там все заросло? Сейчас слишком темно, чтобы проверить.
– В следующий раз возьмем с собой фонарик, – сказал Эйб.
Следующий раз.
Эйб притянул Бетти ближе, чтобы она повернулась к нему.
– Тебя не смутило, что Элеонора хвасталась своим свиданием с Марвом?
– Смутило? Боже, нет. Почему это должно меня смутить?
– Думаю, он неравнодушен к тебе.
Бетти совершенно не волновало, было ли это правдой или нет.
– Я знаю Марва с детства. Мы с ним просто друзья.
– Значит, ты не расстроена, что они вместе?
Бетти раньше не задумывалась об этом.
– Я счастлива, что они нашли друг друга.
– А за нас ты счастлива?
Бетти глубоко вздохнула и посмотрела на свои туфли – блестящие монетки в один цент в ее летних лоферах смотрели на нее, как друг с широко раскрытыми полными надежды глазами.
– А есть мы?
– Для меня есть.
Бетти охватила застенчивость. Она ничего не сказала, словно ей нечего было сказать. От нахлынувших чувств сдавило грудь, и ей стало трудно дышать, как будто она наглоталась озерной воды. Боль была доказательством. Это происходило на самом деле.
Бетти подняла голову и снова посмотрела в голубые глаза Эйба. Никто из них не отвел взгляда. Она чувствовала себя в безопасности, глядя на него, сидя рядом с ним. Она не рисковала потерять часть себя или того, чего хотела. Эйбу нравился ее характер, ее амбиции, ее непредсказуемость.
Золотистые крапинки окаймляли радужки его глаз. Нос был немного искривлен из-за падения с велосипеда в детстве. Чувственные, совсем не тонкие губы были бледно-розовыми… Такой цвет она выбрала бы для своей шелковой комбинации. Эйб положил руки ей на талию и погладил большими пальцами. Сдержанность Бетти рассеялась. Ее застенчивость сменилась желанием. Она положила ладони на грудь Эйба. Он улыбнулся, сверкнув ямочками на щеках, отчего ее желание усилилось.
Когда же он перестанет быть таким джентльменом?
Эйб наклонился к ней. И поцеловал ее прямо в губы, неторопливо и нежно. Прикосновение было ласковым и непривычным, но каким-то знакомым. Затем он отстранился.
Бетти казалось, что она парит, забыв о времени, не замечая окружающего. Она узнала этот вкус. Мята.
Сердце Бетти затрепетало. Все это время Эйб планировал поцеловать ее.
