Она отстранилась и поцеловала Эйба в щеку, в подбородок, в кончик носа. Она положила голову ему на грудь. Эйб лег на песок, и Бетти прислушалась к биению его сердца. Неужели все сердца колотились так громко?
Впереди Бетти ждало целое лето, но в то же время сезон был совсем не длинным – всего три месяца. Как могло случиться, что всего через несколько дней после того, как она встретила его, она нашла кусочек своей головоломки? И не просто какую-то деталь, а главную, которая связывала ее со всем остальным в ее жизни.
И тут она поняла.
Это чувство было таким, каким она и предполагала. Надежным и сильным. Волнующим и смиренным. Всепоглощающим и дающим свободу.
Он провел рукой вниз по ее спине. Она положила руку ему на плечо, притянув Эйба как можно ближе. Ее следующий вдох прозвучал как вздох. Она могла бы стать к нему еще ближе.
Это не произойдет сегодня вечером, но это обязательно случится. Эйб станет ее первым мужчиной.
Она хотела, чтобы он стал ее единственным.
В субботу вечером в столовой, на время ставшей ночным клубом, можно было уловить легкий аромат духов и лака для волос. Сигаретный дым клубился в воздухе, как утренний туман. Бриллианты сверкали на запястьях и шеях, атлас переливался на корсажах и лацканах. Все это сопровождалось живой музыкой: громко квакали трубы, стонал саксофон, гремели барабаны.
Бетти завела руки за спину, затянутую в бледно-голубое платье из тафты. Она сцепила пальцы и отступила к стене. Всего один танец с Зейде, а потом она сможет уйти. Бабушка обещала, что Бетти сможет уйти до полуночи.
Ее бабушка и дедушка кружились по танцполу, словно дублеры Фреда Астера и Джинджер Роджерс, хотя в центре внимания затемненного зала был оркестр Руди Мейзера. Бабушка и Зейде иного не допустили бы. Они провели межсезонье, ангажируя первоклассные развлечения. Владельцы других курортных комплексов проклинали бабушку за ее обаяние, а Зейде – за его расчетливость, но постояльцы хвастались перед своими друзьями, родственниками и незнакомыми людьми на пляже. «Хвастовство способствует развитию бизнеса», – часто говорил Зейде.
Бетти представила, как через несколько десятков лет они с Эйбом могли бы танцевать вот так, как сейчас бабушка с дедушкой, прожив вместе целую жизнь. Она представила себе его, широкоплечего, в отлично сидящем смокинге, предназначенном для танцев, а не обслуживания столиков, а себя в красновато-лиловом платье из органзы с юбкой-годе и украшенной шифоном горловиной. Такой вырез казался одновременно соблазнительным и изысканным. Подобное она видела в журнале Vogue. Как только она поступит в колледж, не будет больше никаких скромных платьев в пастельных тонах с многочисленными слоями нижних юбок, как бы прекрасно они не подчеркивали ее фигуру. Бетти начала отбивать ритм ногой и закрыла глаза, притворяясь завороженной музыкой.
Она представила себе, как Эйб наклоняется, чтобы поцеловать ее, и как его губы остаются приоткрытыми, когда она целует его в шею. Сердце Бетти неистово заколотилось, и кровь побежала по венам. Она вспомнила пронзительные взгляды, которыми они обменялись днем на лужайке, в главном доме и у теннисного корта.
– Могу я пригласить тебя на танец?
Этот голос принадлежал не Зейде.
Бетти открыла глаза.
– Нет, спасибо, Марвин.
Он все равно улыбнулся. Покраснела ли она? Мог ли он знать, о чем она сейчас думала?
– Марвином меня зовет только мать…
– Нет, спасибо, Марв. Если честно, я кое-кого жду.
Марв повернулся к танцполу, снова посмотрел на Бетти. Зейде вальсировал с миссис Левин.
– Поскольку обслуживающий персонал, не занятый на работе, не допускается на танцы, а твой дедушка, кажется, занят… – Марв наклонил голову. – Я уверен, что Эйб не стал бы возражать, если два старых друга потанцуют вместе.
Бетти была бы против, но она услышала голос Зейде у себя в голове: «Дай гостям то, что они хотят». Кого-нибудь вообще волновало, чего хочет она?
– А что насчет Элеоноры?
– А что насчет нее?
– Она не будет возражать?
Марв покачал головой и улыбнулся, но не ухмыльнулся.
– Нет, она не будет против. – Его тон был спокойным, без каких-либо намеков или требований. Он протянул ей руку. – Пожалуйста.
Бетти кивнула. Это был всего лишь один танец.
И это был один танец с Марвом. Они закружились по танцполу под песню «До скончания веков». Эта была одна из любимых песен бабушки, но немного старомодная по мнению Бетти. Живой оркестр играл и современную музыку, но в основном удовлетворял требования гостей возраста ее родителей и бабушки с дедушкой.
Когда песня закончилась, Зейде подошел к ним в своем новом темно-синем полупарадном смокинге, который отлично сочетался по стилю с сине-зеленым платьем бабушки, и это было заметно, даже когда она находилась в другом конце комнаты, давая указания официантам, разносящим коктейли.
