– Теперь, я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня. – Буп подвела Ханну к кровати, и они сели. – Я хочу, чтобы ты продолжила чувствовать себя хорошо, вернулась в Каламазу и повторила Кларку все, что сказала нам прошлым вечером. Ты обязана сделать это ради себя, напомнить ему, как хорошо вам вместе. Что то, что у вас есть, намного сильнее всего остального, что для тебя он не является безопасным или запасным вариантом.
– Кто ты и что ты сделала с циничной, сомневающейся в Кларке Буп?
– Ты должна воспользоваться возможностью, которой у меня не было.
– О чем ты говоришь?
– У меня никогда не было возможности рассказать Эйбу все. – Буп сглотнула. – Но все, что ты сказала прошлым вечером о Кларке, это то, что я чувствовала к Эйбу.
Ханна накрыла руки Буп своими.
– Ты любила его, правда?
Буп отвела взгляд в сторону.
– Да, любила.
– А брак с дедушкой был безопасным вариантом.
Буп отвела взгляд и кивнула, снова посмотрела Ханне в глаза.
– Это было единственное, что я могла сделать. Хотя я действительно любила его. Ты должна это понимать.
– Я понимаю. Но Эйб был тем, кто ушел.
– В каком-то смысле да. Именно поэтому, если ты любишь Кларка так, как я думаю, ты обязана ради себя, ради него и ребенка рассказать о том, что чувствуешь. Если это не сработает, или он не испытывает тех же чувств, ты всегда будешь знать, что пыталась бороться за любовь.
– А что, если он не простит меня?
– Если он любит тебя так же, как ты его, это станет всего лишь мелкой неприятностью. Одной из многих, если тебе посчастливится. – Буп простила бы Эйба за то, что он уехал, что оставался в стороне, что не вернулся.
Ханна поцеловала щеку Буп.
– Могу я кое-что у тебя спросить?
– Конечно, но потом нам лучше спуститься вниз.
– Почему твои бабушка с дедушкой не одобряли Эйба?
– Сейчас это кажется глупым, но он не был евреем. В те времена это имело огромное значение.
– Ты только что окончила школу. Вы же не собирались сбежать с Эйбом и пожениться. – Ханна ахнула. – Когда ты начала встречаться с дедушкой?
Буп внутренне содрогнулась, как от вспышки холода во время климакса. У всех ее подруг были приливы жара. Но не у Буп. Во время климакса Буп превратилась в подобие морозилки.
– Я точно не помню.
– Нет, помнишь. Это был бурный роман, а потом вы поженились.
Буп посмотрела на желтое одеяло, цвет которого, как и мятно-зеленый, подходил как для мальчика, так и для девочки.
– Ты же знаешь эту историю.
Буп чувствовала на себе пристальный взгляд Ханны, ее внучка понимала кое-что и без слов.
Внизу громко хлопнула входная дверь.
– Такси приехало, – крикнула Джорджия.
– Мы еще не закончили, – сказала Ханна.
– На данный момент закончили.
На лестничной площадке второго этажа возле спальни Буп схватила свою трость и взяла Ханну под руку. Она держалась за перила с одной стороны и за руку Ханны с другой. В свои восемьдесят четыре Буп, возможно, и была в хорошей форме, но лестница могла оказаться непростой задачей.
Левая нога на ступеньку, затем правая. Левая нога, правая нога. Левая нога, правая. Ханна шла с ней в ногу – терпеливая, понимающая и сильная.
Она станет прекрасной матерью.
На заднем дворе они все обняли Дорис, пока таксист укладывал ее чемоданы в багажник.
– Позвони нам, когда доберешься домой, – попросила Буп.
Дорис подняла большой палец вверх в знак «хорошо». По крайней мере, так подумала Буп.
– Езжай и верни его, Ханна, – велела Дорис с заднего сиденья.
Буп, Джорджия и Ханна махали руками, пока такси не свернуло за угол и не скрылось из виду. Она может никогда больше не увидеть Дорис. Такая вероятность существовала всегда, но теперь, когда они достигли отметки в восемьдесят с половиной, она казалась более ощутимой. Даже если все они еще поживут, в какой-то момент кто-то из них может потерять связь с реальностью или контроль над мочевым пузырем. Или еще хуже.
– Буп? – позвала Ханна.
– Возвращайся домой. Устроим поздний завтрак в другой раз.
– Ну, меня-то здесь уже не будет, – произнесла Джорджия. – Прогуляешься со мной до своего отъезда?
– Конечно, – ответила Ханна. – Ты уверена, что не будешь против, если я пропущу поздний завтрак? Я просто хочу вернуться домой.
– Мы с Джорджией это переживем, и она уезжает завтра. Тогда я и позвоню твоему отцу и начну планировать свой переезд. Но до тех пор я не собираюсь об этом думать.
Ханна и Джорджия взялись за руки.
Женщины, которых она любила больше всего, любили друг друга. Неважно, сколько еще им отведено на этой земле, никто не сможет отнять у них этой любви. Буп вошла внутрь и заварила кофе. Они с Джорджией смогут снова обсудить все, что произошло с Ханной, романтическую жизнь Дорис и прогноз погоды.
Все что угодно, лишь бы не говорить об отъезде Джорджии.
Несколько минут спустя Буп едва успела устроиться в кресле на веранде, как Ханна вбежала через кухонную дверь одна.
– Идем со мной, – закричала она. – Мы должны ехать в больницу.
Буп вскочила на ноги.
– Что-то с ребенком? – Срок был слишком маленьким. Буп никогда даже не думала…
– С ребенком все в порядке, – ответила Ханна дрожащим голосом, ее глаза расширились. – Это Джорджия.
