– Ты просто душка, – ответила Бетти. Она поставила корзину на пол и подавила желание обнять Франсин, которая, по всей видимости, предпочитала рукопожатия. Ее доброта не вызывала сомнений, но Бетти совсем не хотелось торопиться. Вряд ли бабушка вызвала ее по уважительной причине. Верно? Неужели они с Эйбом вели себя чересчур открыто? Слишком дерзко? В высшей степени безрассудно? Или это как-то связано с Барнардом? Конкурс «Мисс Саут-Хейвен» должен был состояться через две недели – появились какие-то новости о Нэнси Грин? Мечты о победе в конкурсе и получении титула «Мисс Саут-Хейвен» приводили Бетти в трепет. Если бы она победила, то стала бы частью истории Саут-Хейвена, помимо широко известного имени ее семьи и курорта. Где бы Бетти ни училась, куда бы ни отправилась в путешествие, где бы ни жила всю оставшуюся жизнь, она навсегда осталась бы «Мисс Саут-Хейвен пятьдесят первого года». Бесплатная реклама? Начас?[25] Это должно было стать ее подарком бабушке и дедушке.
Когда Бетти оторвалась от своих мечтаний, все девушки-прачки уставились на дверь.
В дверях стояла бабушка в английской блузке зеленого цвета. Ее волосы были собраны в тугой пучок, по бокам вились каштановые с проседью пряди, которые выбились из прически из-за порыва ветра или быстрой ходьбы, а не потому, что так было задумано. Только не в будний день. Она поманила Бетти указательным пальцем. Выражение ее лица было сдержанным – ни улыбки, ни хмурого взгляда, – но это ничего не значило. Бабушка очень редко давала волю эмоциям.
Сердце Бетти сжалось, и она покачнулась, почувствовав лёгкое головокружение. Это не предвещало ничего хорошего. Что-то было не так.
Может, бабушка и была меньше пяти футов ростом, но она шла по лужайке широкими шагами.
Бетти поспешила, чтобы не отставать, но ее ноги дрожали от страха. К чему такая спешка, если бабушка могла бы накричать на нее прямо там? Разве только она хотела уединения.
– Бабушка, пожалуйста. Ты собираешься сказать мне, в чем дело?
– Просто поторопись.
Бабушка больше ничего не сказала и толкнула дверь в кабинет Зейде. Он сидел за столом, а Эйб стоял перед ним, одетый в рубашку и галстук, которые были на нем в тот день, когда Бетти впервые увидела его. Потертый чемодан стоял на полу рядом с Эйбом.
Ноги Бетти подкосились, и она упала на колени.
Это было какое-то недоразумение, вопиющая ошибка в суждении. Бетти была готова взять вину на себя за все, в чем ее бабушка с дедушкой обвиняли Эйба, заставив его уехать. Она бы держалась от него подальше, лишь бы он смог сохранить свою работу. Ему нужна была эта работа.
– Не драматизируй, Бетти, – сказала бабушка. Бетти поднялась на ноги.
– Мы оставим вас двоих наедине, – сказал Зейде, обойдя стол. Он пожал руку Эйба и похлопал его по спине. Это было странно.
– Мы будем прямо за дверью, – добавила бабушка.
Как только дверь закрылась, Эйб протянул руку, и Бетти бросилась к нему. Они уволили его, она была в этом уверена. Но они не выглядели сердитым и не смотрели на них с обвинением.
– Скажи мне, что происходит. Они знают о нас? – Бетти отстранилась от Эйба. – Я скажу им, что это была моя идея… Или еще лучше, скажи им, что ты любишь меня, что мы собираемся пожениться.
– Бетти, это не имеет к нам никакого отношения. И к твоим бабушке и дедушке тоже. – Эйб взял Бетти за руки и посмотрел ей в глаза. Он плакал. И сейчас снова заплакал. Бетти потянулась и коснулась его лица, и мальчик, которого она любила, зарыдал в ее обьятиях.
– Я должен уехать. Мой брат… – сказал он. – его убили.
Эйб забрался на водительское сиденье своей машины. Бетти закрыла дверь, и он опустил окно.
– Я очень сожалею по поводу Аарона, – сказала Бетти. – Пожалуйста, езжай осторожно. – Она наклонилась к открытому окну и поцеловала Эйба в щеку. – Я люблю тебя, – прошептала она, не заботясь о том, увидит ли их кто-нибудь или услышит.
– Я тоже тебя люблю, – произнес Эйб. Он посмотрел в сторону Бетти, но не прямо на нее. Его голос был печальным, слова медленными и наполненными беспокойством.
Она не сказала «возвращайся быстрее» и «я буду скучать по тебе»; обстоятельства были неподходящими. Эйбу предстояло позаботиться о матери, выполнить все необходимые приготовления, взять на себя роль главы семьи. Бетти переполняла гордость за его чувство ответственности, хотя, скорее всего, это была неподходящая реакция для такого печального дня.
Когда Эйб отъехал, Бетти сделала глубокий вдох, как если бы вынырнула из озера, воздух в ее легких вызвал новое, спасительное ощущение – желанное чувство жжения. На фоне этого знакомого чувства искаженные факты смешались воедино.
Парни из числа работающих у Штернов не призывались в армию, поскольку учились в колледже. Большинство обслуживающего персонала были женщинами. Приезжие мужья были либо слишком старыми, либо уже отслужили на войне, а это означало, что они не подлежали призыву на военную службу. Это она знала, потому что ее ровесники иногда говорили об этом.
