Бетти скинула туфли-лодочки и побежала по проходу к выходу из павильона. Когда она достигла двери и выскочила наружу, то услышала нечеткие глухие удары, словно кто-то постучал по микрофону.
Бетти добежала до края пляжа и резко остановилась. Ее вырвало прямо на землю. Когда желудок опустел, ей стало легче: больше не мутило, и голова не кружилась. Бетти шагнула на песок, больше не светлый, теплый и мягкий, как раньше, убаюкивавший ее, если она приляжет. Он был холодным и влажным, похожим на зыбучие пески, готовые поглотить ее. Озеро впереди выглядело спокойным, но зловещим, а не чудесным. Бетти уставилась на маяк, который служил путеводной звездой не только кораблям. Если бы она продолжала смотреть на его несокрушимую мощь, возможно, земля перестала бы шататься у нее под ногами. Бетти покачнулась, ее ноги подкосились, и она опустилась на землю, песок прилип к рвоте на ее подоле. Бабушка разозлилась бы. Бетти услышала голос Эйба, отдавшийся далеким эхом позади нее, и маяк распался на куски, как будто она смотрела на него сквозь сложные цвета калейдоскопа. Яркий солнечный день, голубое небо над головой – все потускнело до зловещего серого.
И погрузилось во тьму.
Буп надела белые льняные брюки и намеренно измятую тунику лавандового цвета. Мятый хлопок вызывал у нее желание немедленно взяться за утюг, но выглаженная, гладкая, жесткая ткань была не свойственна ее стилю. Она нанесла на губы бледно-розовую помаду, достаточно яркую для лета, но не настолько бледную, чтобы губы слились с кожей на лице. Она увидела такой образ в одном журнале и подумала, что модели выглядят блеклыми.
– Ты такая красивая, – сказала Ханна, входя в гостиную. Ее длинные волосы были подстрижены в прямую стрижку, и она позволяла им высохнуть естественной волной, но при этом они не выглядели растрепанными. На ее свободном трикотажном темно-синем платье-футболке не было дырок. Буп не собиралась озвучивать это, но Ханна уже была похожа на будущую мамочку.
– Ты принарядилась, – заметила Ханна.
– Ничего нарядного. Не совсем. – Буп вспомнила времена чулок и туфель на каблуках, атласа и шелка. – Я подумала, что ты могла бы подбросить меня до Джорджии, а потом смотаться отсюда и отправиться домой к Кларку. Как я понимаю, он уже вернулся в Каламазу.
– Да, вернулся. – Ханна улыбнулась.
– Что ж, ты была права. В случае с Джорджией хорошее перевешивает боль. И я уже потеряла достаточно любимых людей. – Бабушку, Зейде, Марвина и слишком много друзей. Когда она была маленькой, она потеряла Тилли и Джо. Буп не собиралась терять еще и Джорджию. Не теперь, когда у нее был выбор.
– Это одна из хороших новостей за сегодняшнее утро. Вот еще одна. – Ханна положила на колени Буп маленький сверток, завернутый в тонкую розовую оберточную бумагу.
– Что это? – Пульс Буп участился. Она знала.
– Открой его, – велела Ханна.
Буп понадобилось отвернуть лишь один край обертки и увидеть розовый кусочек ткани с фрагментом вышивки, чтобы убедиться наверняка. Это была ее лента «Мисс Саут-Хейвен 1951». Несмотря на сильное желание, она не решалась взглянуть на нее, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к ленте. Буп положила руку на грудь, словно давая клятву верности флагу, и ее сердце забилось, может быть, так же быстро и сильно, как в тот день, когда объявили ее имя, и ее мечта осуществилась. А вдруг, это все-таки было ошибкой. Была ли Джорджия права с самого начала?
– Где, черт возьми, ты ее нашла?
– Ты ведь знаешь нашу Эмму. Она ничего не выкидывает. Я заставила ее сразу же прислать это.
Буп полностью раскрыла оберточную бумагу, но не взяла ленту в руки.
– Дедушка не должен был отдавать ее нам. Эмма почистила ее. Она выглядит как новая, но это твоя лента. Хочешь, чтобы я ее развернула?
Буп сложила руки поверх прохладного атласа, неровные края вышивки ласкали ее ладони. Она покачала головой.
– Пока нет.
– Ты должна принимать свою жизнь любой, ценить как хорошее, так и плохое, – сказала Ханна. – Именно такой опыт делает тебя той, кто ты есть.
Несмотря на ее неопределенные отношения и интересное положение, Ханна была храброй и не боялась правды.
У своей внучки Буп многому могла научиться.
Она сжала руки в кулаки, но не в знак выражения гнева, а чтобы собраться с силами.
– Ты действительно так считаешь?
– Конечно, да.
– Тогда я хочу, чтобы ты нашла Эйба. Даже если это некролог, я хочу знать.
– Ты уверена?
Буп нуждалась в определенности, даже если она не сопровождалась ответами.
– Уверена. И есть еще кое-что, не подлежащее обсуждению.
– Что же?
– После того, как подбросишь меня до Джорджии, езжай прямиком домой. Настало время получить ответы нам обеим.
