Джорджия закрыла глаза, и ее грудь начала подниматься и опускаться с медленными, глубокими вдохами. Буп наблюдала за своей подругой так же, как она наблюдала за спящим новорожденным Стюартом в пятьдесят втором и за их пятнадцатилетней собакой Лиззи в семидесятые годы.
Как только Буп убедилась, что дыхание не остановится, она поставила свою сумку на колени и заглянула в ее бездонные недра. Кошелек, расческа, колода карт, салфетки, освежающие драже «Тик-Так», леденцы в виде спасательных кругов «Лайф Сейвер», компактная пудра, расческа. Она положила сумку на прикроватную тумбочку, затем засунула внутрь руку, порылась на дне и вытащила два забытых тюбика помады. Она вертела их в руках, ожидая, когда Джорджия проснется.
Несколько минут спустя Джорджия открыла глаза.
– Ты все еще здесь.
– Ясное дело, я здесь. – Буп протянула помады Джорджии. – Выбери одну.
Она положила тюбики на кровать, и Джорджия отрыла каждый, внимательно изучая цвета. Одна – нейтрально розовато-лиловая. Вторая – сверкающий персик. Буп было все равно, какую выберет Джорджия. Суть заключалась не в этом.
– Если ты хорошо выглядишь, то будешь чувствовать себя хорошо, или, по крайней мере, лучше. – Буп верила в это. – Кстати, когда ты в последний раз делала маникюр?
Поначалу ежедневные визиты в реабилитационный центр «Лайтхаус» были посвящены исключительно Джорджии. Буп присутствовала на консультациях с терапевтами и врачами. Они прогуливались по коридорам, и Буп приносила черничные кексы, чтобы угостить персонал. В другой раз она заказала еду из «Великолепного Будды», чтобы дать Джорджии отдохнуть от больничной пищи.
– Ты уже столько всего сделала для меня. Но не могла бы оказать мне одну услугу? – спросила Джорджия после того, как выиграла очередную раздачу в Джин Рамми.
В серьезные моменты Буп была склонна к сарказму,
– Конечно.
– Я абсолютно уверена, что Шарлотте из палаты № 209 не помешало бы немного «Лилового сияния». И, возможно, дружеского общения.
Джорджия всегда умела общаться с людьми и хорошо запоминала имена, но сейчас она ещё и название помады вспомнила. Просто бальзам на душу Бетти.
– Это и есть услуга?
– Да. Она находилась тут ещё до того, как меня положили, и ее почти никто не навещает. Я повстречалась с ней в физиотерапевтическом кабинете. Милая дама. Возможно, немного бледная. Я не сомневаюсь, что ты точно знаешь, что нужно сделать, чтобы поднять ей настроение.
– Тук-тук, – сказала Буп через открытую дверь палаты № 209. Она заглянула внутрь.
На кровати сидела женщина, накинув на ноги бежевое вязаное английской резинкой покрывало. Ханна принесла лёгкое стёганое одеяло с цветочным рисунком и такие же наволочки для кровати Джорджии, чтобы немного украсить ее комнату. Никаких бежевых вязаных покрывал для Джорджии.
– Входите, входите, – сказала женщина. – Я – Шарлотта Леви, у меня разрыв мениска.
– Я – Бук Пек…
– Та, что с помадой, да, я знаю. У меня есть шанс прилично выглядеть? – Шарлотта указала на свое лицо, как будто была Кэрол Меррилл из телевизионной игры «Давайте заключим сделку».
– Я всего лишь принесла помады, чтобы Джорджия почувствовала себя лучше, – сказала Буп.
– Нужно попросить свою племянницу принести мне что-нибудь поприличнее.
– От этого вам станет веселее.
Буп поняла, что именно об этом и просила Шарлотта, о средстве «почувствовать себя лучше» по мере того, как она выздоравливала. Никто здесь не относился к этому человеку из 209-й палаты как к женщине, а только как к пациентке. Буп вытащила из своей сумки футляр на молнии.
– Я протёрла их спиртом перед своим приходом. Пробуйте то, что вам нравится. – Буп поставила маленькое увеличительное зеркальце на поднос у кровати.
– Серьезно? – Шарлотта сняла крышку с каждого тюбика помады и внимательно рассмотрела их. Затем просмотрела помады по второму кругу, прежде чем нанести на губы, как и предсказала Джорджия, «Лиловое сияние».
– Благодаря цвету этой помады ваши щеки кажутся розовыми, – сказала Буп.
– Тут это просто необходимо.
– Если для вас имеет значение собственное самочувствие и вам нравится, как вы выглядите с этой помадой, тогда вы правы. Оставьте ее себе. Это не мой цвет. – Безусловно, это был ее цвет. – Итак, как прошел ваш день? Вас кто-нибудь навещал?
– Да. Вы. – Шарлотта улыбнулась.
На следующий день после того, как она навестила Шарлотту, и затем каждый день в течение двух недель, Буп появлялась в реабилитационном центре «Лайтхаус» с волшебной сумкой, как у Мэри Поппинс. Буп совершала свой собственный обход, стараясь не путаться под ногами у медсестер, терапевтов, врачей, диетологов, посетителей и незаинтересованных пациентов.
Однажды, как только Джорджия отправилась на физиотерапию, Буп одолжила Поппи Миллер из 226-й палаты шелковый шарфик с ручной росписью и показала ей, как завязать его в идеальный пышный бант вокруг шеи, затем в богемный головной убор, а потом как накинуть на плечи в качестве шали, но так, чтобы она не спадала.
