Не случайно фиолетовая трость Буп сочеталась с ее лавандовой туникой – не то чтобы ей когда-либо требовался повод для ношения аксессуаров. Буп не только нуждалась в трости, чтобы преодолеть бесчисленные коридоры реабилитационного центра «Лайтхаус», но и должна была выглядеть модно, чтобы ее не приняли за пациента. Буп шла медленно и неторопливо, опираясь на трость, чтобы не упасть и чтобы немного ослабить давление на ногу. Она прошла один коридор, следом другой, мимо рядов инвалидных колясок и небольшой группы ходунков с теннисными мячами, прикрепленными к ножкам.
Пока еще Буп не нуждалась ни в одном из этих приспособлений. Она с благодарностью принимала свою старость. Была рада, что стареет. Она пережила Марвина и большинство своих друзей. Тот факт, что Джорджия и Дорис все еще живы, был аномалией. Она это понимала и не хотела принимать как должное, тратить время впустую или на сожаления. Если бы Буп была католичкой, она бы перекрестилась, но сейчас лишь смотрела вперед и уверенно двигалась дальше, как посетитель с определенной целью.
Она была нужна Джорджии.
И она нуждалась в Джорджии. Независимо от того, что Джорджия сделала или не сделала, они были семьей. Буп не отворачивалась от семьи.
Буп остановилась и посмотрела на свое отражение в стекле какой-то цветочной репродукции в рамке. Она соблюдала подобный ритуал каждый день, прежде чем зайти к Марвину, когда навещала его в доме престарелых. Даже когда он перестал узнавать ее, Буп всегда настаивала на том, чтобы посмотреть на себя.
Несколько секунд спустя, поборов свой гнев – возможно, отпихнув его в сторону – Буп закинула сумку за спину и встала у открытой двери. Джорджия лежала в кровати, откинувшись на груду подушек. Она была одета в персиковый махровый халат на молнии, хотя еще не было шести часов. Ее волосы были расчесаны, но не уложены. Она выглядела бледнее, чем обычно, и к тому же худее. Как такое могло быть? Прошло всего несколько дней. Они ее не кормили, что ли?
Джорджия посмотрела на Буп и улыбнулась.
– Я не была уверена, что снова увижу тебя.
– Я тоже. – Буп улыбнулась. – Ты ужасно выглядишь.
Джорджия провела рукой по волосам и рассмеялась.
– Я знаю.
Буп вошла в палату. Помещение было просторнее, чем больничная палата. Хотя у кровати по-прежнему имелись боковые панели, здесь не было ни мониторов, ни аппаратов, ни капельниц. На стене висел телевизор, закрепленный на металлическом каркасе. В комнате стояли три строгих стула с мягкой обивкой, небольшой комод и прикроватная тумбочка. Через два широких окна с вертикальными жалюзи в помещение проникали последние лучи летнего дня. Не говоря ни слова, Буп положила книгу в мягкой обложке на прикроватную тумбочку возле ряда запечатанных стаканчиков с желе, а затем устроилась на стуле у изножья кровати Джорджии.
– Тебе стоило бы сказать им, что ты не любишь зеленое желе, – сказала Буп.
– А кто-нибудь вообще его любит?
Много лет назад Буп проглотила бы его без ложки, просто потому, что это было запрещено. Как только они с Марвом согласились, что не будут соблюдать традиции кошерной еды дома, Буп научилась тонкому искусству приготовления желейных салатов из фруктов, зефира и разноцветного слоеного желе различных форм.
– Что говорит доктор? – спросила она Джорджию.
– Что я проведу здесь от двух до четырех недель, в зависимости от состояния.
Джорджия выздоровеет. Может, ее выпустят раньше за хорошее поведение, как делают в тюрьме. Буп села прямее.
– И что потом?
– Я не знаю.
– Что значит, ты не знаешь? Они просто выставят тебя в вестибюль и посоветуют быть осторожнее на выходе, чтобы не получить дверью по заднице? Должен быть какой-то план.
У Джорджии всегда был план… и запасной план.
– Мой единственный план – это еще раз попросить прощения. И загладить свою вину перед тобой, если получится. Ты сможешь простить меня?
– Меня бы здесь не было, если бы не смогла.
Джорджия всхлипнула и сделала такой глубокий вдох, что все ее тело напряглось.
А затем заплакала.
И хотя предательство упорно прилипало к Буп как колючий репей, она продолжала отрывать его каждый раз, когда замечала.
– Перестань плакать, – велела Буп, протянув Джорджии салфетку.
– Я просто очень рада, что получила второй шанс.
– Тебе понадобится больше, чем это – тебе понадобится место, где ты сможешь идти на поправку и отдыхать, когда они закончат с тобой.
– Я вернусь домой. Уверена, что смогу попросить кого-нибудь из друзей помочь мне. Могу нанять кого-нибудь.
– Ничего подобного ты не сделаешь. Ты поедешь домой со мной.
Джорджия не могла вернуться в Бока, где у нее не было семьи. Буп была ее семьей. Ей придется отложить свои планы на переезд, пока Джорджия в буквальном смысле не встанет на ноги.
– Мы переделаем телевизионную комнату в спальню для тебя, и ты останешься там столько, сколько тебе понадобится.
Джорджия положила руку на сердце.
– Ты уверена?
Буп кивнула, к горлу подступил комок, а сердце сжалось от воспоминаний, как они были маленькими девочками и думали, что вырастут и будут жить в соседних домах. Теперь они будут жить в одном доме.
