В ту ночь Бетти заставила себя бодрствовать далеко за полночь. Не лучший вариант, но это был единственный способ, и как только Эйб узнал бы, он бы обрадовался, что она разбудила его. Она прокралась в темноте вниз по лестнице босиком, подошла к кабинету Зейде и закрыла за собой дверь, которая лишь тихонько щелкнула. Она знала, что ей придется говорить шепотом, но на коммутаторе не будет слишком шумно. И, скорее всего, она не знала ночного оператора.
Бетти отнесла телефонный аппарат за письменный стол, где уселась на полу, охраняемая книжными шкафами. Она поднесла трубку к уху и поставила указательный палец на цифру «ноль».
В кабинете загорелся свет, ослепив ее.
– Иди спать, Бетти. – Это была Тилли, лишенная всякой привлекательности, с волосами, убранными под косынку, и без макияжа. – Просто повесь трубку, и я не расскажу твоим бабушке и дедушке.
Бетти поднялась на ноги, почувствовав поражение, но только на мгновение.
– Ты не смогла быть хорошей матерью, поэтому не хочешь, чтобы ей стала я? Поэтому ты останавливаешь меня? Ты говоришь, что любишь моего отца. Что ж, а я люблю Эйба. И меня не волнует, если это не идеально, или ожидаемо, или правильно.
– А стоило бы. Ребенок будет страдать, если он вырастет в таких условиях.
Бетти взбесилась. Эта женщина, которая бросила ее, теперь внезапно забеспокоилась о приличиях и условиях? Откуда Тилли могла знать, что было нужно Бетти или ребенку?
– Я понимаю, что ты легко в это поверишь, но, когда ты у нас появилась, мы с Джо не были готовы стать родителями. Вот почему ты выросла здесь. Так было лучше для тебя. Ты не думала, что нам тяжело было это сделать? Что нам до сих пор тяжело?
– Нет, не думала. – Даже если бы это было правдой, уже слишком поздно в это верить.
– Это лишь доказывает, как мало ты знаешь о том, как быть матерью, – сказала Тилли.
Неужели Тилли заявляла, что любит Бетти? От этого ее затошнило, как обычно случалось по утрам.
– Ты ведь на самом деле не веришь, что годишься быть чьей-то матерью?
Тилли выхватила телефон из рук Бетти.
– Надо было залететь от еврейского мальчика. По крайней мере, тогда мы бы планировали свадьбу.
На следующее утро Бетти признала очевидное. Бабушка не позволила Джорджии отправить телеграмму. Тилли помешала ей сделать телефонный звонок. Письмо дойдет до Эйба после того, как она уедет на Стейтен-Айленд, но по крайней мере, он узнает о ребенке. Эйб смог бы приехать и спасти их обоих. Стейтен-Айленд был далеко на востоке. Ему пришлось бы ехать на машине или на поезде, оставить мать и пропустить занятия.
Но что, если прошли недели или месяцы, а он так и не приехал бы? Что, если дело было не только в расстоянии, которое стояло между ними, но и в том, что он больше не любил ее? А любил ли он ее когда-нибудь?
Разве он не задавался вопросом, где ее письма? Последнее письмо она написала ему за несколько дней до конкурса. Разве он не волновался? Ему не было даже интересно?
Печаль нахлынула на Бетти. Ей хотелось забраться в постель и больше никогда не вылезать из нее. Но теперь дело касалось не только нее. Внутри нее рос ребенок, которому нужен был отец, а значит, ей нужен был муж.
Бетти подошла к столу и достала листок бумаги.
Она спустилась по лестнице и прошла через гостиную, держа в руке сложенный лист. Когда она пристально посмотрела на свою мать, ругательства едва не слетели с губ Бетти. Но это ничего бы не дало. Может быть, Тилли и Джо слишком устали, поскольку им было поручено охранять ее, а, может, дело было в самоуверенности Бетти, но ни один из них не поднялся с места, не спросил, куда она идет, и не попытался остановить ее. Она толкнула входную дверь и позволила ей захлопнуться за ее спиной. Спустя минуту она села на пляжную скамейку и замедлила дыхание.
Бетти разгладила свое зеленое платье в горошек, радуясь, что выбрала что-то женственное и веселое, но в то же время скромное. Радуясь, что оно все еще было ей впору. Она провела пальцами по волосам и положила руку на живот.
Бетти постучала в дверь домика 7А, расположенного на территории летнего курорта Штернов. Это был один из самых роскошных коттеджей на курорте, деревянный сайдинг которого выкрасили в цвет песка. Внутри располагались две небольшие спальни и гостиная с видом на озеро. Она заметила движение занавесок и вспомнила, когда ее худшими днями были стирка и закрепление кружев.
Спустя секунду дверь открылась.
– Привет, Бетти Буп. Я надеялся повидаться с тобой до нашего отъезда.
Что бы ни случилось дальше, отныне все было бы по-другому, даже то, как она его называла.
– Привет, Марвин. Ты один?
– Да. Мама играет в карты.
– Я предполагала, что так и будет.
– Я спрашивал о тебе, но твои бабушка и дедушка никому не позволяли навещать тебя. Тебе уже лучше?
– Нет. – Бетти протянула руку и посмотрела в его глаза. Они были светло-карими, окаймленные янтарем.
Марвин взял Бетти за руку и переплел свои пальцы с ее пальцами.
– Расскажи мне, что случилось.
