— Петр Великий говорил, что всякий потентат две руки имеет, армию и флот. Десница ранена, пора шуйце сражаться, дать крови возможность остановится. Я удивлен — моряки отчаянно обороняют Одессу, до конца сражались под Таллинном, обороняя свои базы, но неужели ладожцы менее стойки, или пресная вода делает матросов трусами? Не верю, ни за что не поверю, даже при царе команды порт-артурской эскадры сбились до конца на фортах, неужели краснофлотцы посрамят их славу? Тогда пусть ладожцы о том спросят моряков, что сражаются и гибнут сейчас на Ханко и Моонзунде.
Взывать надо к совести, если она есть — тогда человек сделает много больше, чем только под воздействием других «стимулов». И теперь можно не сомневаться, что флотилия начнет всерьез сражаться за свою главную базу, а не так как случилось в истории, когда почти до самого конца не спохватились, не получая указаний и не проявляя инициативы.
Понимая, что нужный момент настал, и нужно «ковать железо пока оно горячо», Григорий Иванович начал указывать карандашом на карте.
— Сегодня введите канонерские лодки в Неву, одну или две, до этого отправьте корректировщиков и установите связь с полковником Донсковым до полудня. Отправьте самых опытных корректировщиков, и бить, бить по противнику главным калибром, не переставая ни на минуту, поврежденные корабли немедленно заменяйте. Если есть лишние 130 мм орудия, то можно установить в Невдубстрое, в одном из рабочих городков, на временные основания. С задачей поддержки войск на синявинских высотах — они обеспечат фланкирующий огонь, самый убийственный. За две недели можно вполне управиться с установкой пушек. Если противник попытается наладить понтонную переправу через Неву, на участке между устьями Тосно и Мги, то канонерские лодки, даже ценой потери кораблей, должны сорвать переброску вражеских войск на тот берег. О том особо предупредите командиров и команды — они тогда спасут Ленинград. Там направление на старую границу прикрывает 115-я стрелковая дивизия, так что высадившегося противника будет кому встретить. Да, вот что — нужно собрать плавссредства, и быть в готовности переправить от Дубровки стрелковый и артиллерийский полк из состава этой дивизии, для усиления фланга у Арбузово — тогда дорога на Шлиссельбург будет надежно закрыта инфантерией. Да, вот еще что — у вас есть морская пехота под рукою, Борис Владимирович?
— Да, 4-я бригада генерал-майора Ненашева, товарищ маршал. Один батальон уже отправился маршем к Невдубстрою, для перевозки других потребуется время. И указание на то от штаба фронта — мы ведь занимаем острова по приказу. Но канонерские лодки будут немедленно задействованы — морских сил на озере противник пока не имеет.
— «Закрытый провод» со Смольным есть? Я должен переговорить с маршалом Ворошиловым или товарищем Ждановым.
— Связь есть, товарищ маршал. И через флотский коммутатор, и линия спецсвязи. Прикажите соединить?
— Да, распорядитесь. И вот еще что, товарищи, — он жестко посмотрел на моряка и генерала с полковником. — Шлиссельбург необходимо удерживать во что бы то ни стало. Силы у вас есть, пехоты сейчас две, а возможно и три дивизии в самом скором времени, корабли с тяжелой артиллерией. Враг не может быть везде силен — направив сюда свои резервы, он неизбежно ослабит натиск на Ленинград. А мы должны ему тут устроить мясорубку, выбивать танки в первую очередь, жечь их, пусть подрываются на минах и тонут в болотах. Тут местность благоприятная для ведения обороны, плюс есть возможность для нанесения контрударов в открытые фланги. И помните, что силы у германцев ограничены, а территория огромная — посмотрите на карту, да хоть на пачку папирос — там все нарисовано. И вспомните, что произошло с нашествием Наполеона. Объяснить перспективы их ближайшего будущего, или вы меня уже правильно поняли⁈ Так что объедините усилия с этой минуты, действуйте заедино, все детально обговорите. У вас есть сутки, чтобы подготовить крепкие позиции, на которых и будете держаться. Ни шагу назад, пусть каждый метр этой земли станет гореть у врага под ногами. Не обманите доверие страны, ее людей от мала до велика — защищайте их!
Теперь нужно приободрить подчиненных, дать им не просто надежду, а уверенность в будущей победе — и ему удалось это сделать, пусть несколько пафосно. Растерянность не просто прошла, исчезла. И нет нужды стоять над ними надсмотрщиком — теперь и командарм, и командующий флотилией прекрасно осознали, что им надлежит сделать…
