— Но я понимаю ситуацию, а потому даю вам шанс зарекомендовать себя с лучшей стороны. Войск под рукой у вас нет — все дивизии сплошная нумерация. Зато они у меня есть — синявинские высоты будут сегодня заняты полком из 310-й дивизии. Они есть тот пункт, который не позволит моторизованным дивизиям противника прорваться к Шлиссельбургу. Завтра подойдет еще один полк, а седьмого числа третий с артиллерийским полком и прочими службами и тылами по Путиловскому тракту. Оборону дивизия полковника Замировского будет держать от Гонтовой Липки на востоке, там уже будет выдвинута 286-я дивизия из состава моей армии, до стрелки узкоколеек, западнее совхоза, общим фронтом в десять верст. Удержит позиции, время есть, чтобы окопаться. Вот смотрите на карте.
Григорий Иванович повернулся к адъютанту, тот живо развернул карту, с обозначенными на нее позициями. Генерал и полковник тут же склонились над ней, причем бледность с их лиц схлынула — отлегло от сердца.
— Эта дивизия прикрывает весь центр и левый фланг вашей армии, но она «сырая», недавно сформированная, и толк будет только в обороне — а тут сплошные болота, леса и торфяники. Так что вам необходимо надежно прикрыть правый фланг, что упирается в Неву, пока 1-я дивизия НКВД ведет бои под Мгой. Собрать жителей рабочих городков, превратить их в укрепления, но особенно селения Анненское и Арбузово — они стоят на дороге, что идет прямо на Шлиссельбург, до которого двадцать верст. Вот пограничниками и прикроете, на несколько дней — сегодня я отбуду в Келколово, там штаб полковника Донского. Горно-стрелковую бригаду завтра отведем на пополнение — не стоит обескровливать хорошо сражающуюся часть, после короткого отдыха и пополнения, она принесет большую пользу.
Маршал остановился, вздохнул — теперь нужно было сделать «хорошенький втык» моряку, но с «политесами». По той своей жизни он прекрасно знал, что для людей подобного склада есть стимулы гораздо лучше любого «кнута и пряника», и намного более полезные и эффективные…
— Флотилия ведь сможет оказать поддержку сражающимся у Мги пограничникам, стоит только ввести в Неву канонерские лодки. Или даже стрелять отсюда — на гору у Келколово можно отправить наблюдателей с радиостанцией и опытного корректировщика. На ваших кораблях установлены по два-три 130 мм орудия, а они вполне способны стрелять на сто тридцать кабельтовых. Но почему, когда армия истекает кровью, флотилия не хочет ее поддержать в самый важный момент — ведь пограничники защищают Шлиссельбург, главную базу, и тут стоят боевые корабли, которые ведь могут поддержать убийственным огнем — снаряды на пару пудов каждый.
Моряк побагровел — такой жуткий стыд невозможно сымитировать. А Григорий Иванович тем же расстроенным и недоумевающим голосом, продолжал говорить, он это умел делать, вгоняя в конфуз совестливых, которых и в двадцать первом веке хватало, хотя товарно-денежные отношения порядком испортили нравственность, при них ведь «все продается и покупается».
— Я понимаю, что генералы мало что понимают в боевых кораблях, и в сложности управления их огнем, но я ведь артиллерист, и вы, думаю, хорошо понимаете это дело. И сами могли по-товарищески предложить войскам помощь в трудный момент. Сказать о том вот генералу, поддержать его — видно же, что растерялся, не разобрался в ситуации, решил, что враг силен, и с ним невозможно сражаться. Да, понимаю, что есть риск потери канонерской лодки, но стоит низкая облачность, прижимают туманы, моросит дождь — действия бомбардировщиков врага серьезно ограничены.
Маршал с чувством глубокого удовлетворения увидел запредельную «красноту» — правильно говорят, что в таких моментах «можно прикуривать». Моряк был бы очень рад провалиться на месте, или сгореть от нестерпимого стыда, но «втык» только начался, и теперь требовалось вставить пожилому человеку хороший «фитиль». Ведь, по сути, он уже
Тут Кулик вспомнил прочитанное, а на память он не жаловался, что капитан 1-го ранга Хорошхин в 1942 году будет командовать Волжской флотилией во время обороны Сталинграда, и погибнет на бронекатере, на Волге подорвавшись на установленной немцами мине.
