На растянутые вдоль Волхова стрелковые дивизии 52-й и 54-й армий Ворошилов сильно надеялся. Однако Сталин не передавал их, тянул, и поступал в принципе правильно — все уже убедились, что формируемые из мобилизованных по ослабленному штату соединения, не прошедшие должной выучки, всего месяц в лучшем случае, вместо требуемых четырех, удара не держат, и за редким исключением быстро «рассыпаются». Только если там большая прослойка коммунистов и комсомольцев, и сформированы они из рабочих, как ленинградские дивизии народного ополчения, то воюют стойко, но опять же — лишь обороняются, к наступательным действиям малопригодны, и то при поддержке танков. А вот с последними прямо беда — еще месяц тому назад было до девятисот машин старых типов — БТ, «поплавков», Т-26 и Т-28, и лишь четыре десятка тяжелых КВ. Но сейчас практически все легкие танки вышиблены, броня 15–20 мм пробивается навылет. И в строю сейчас семьдесят БТ, да полсотни Т-26 — все «плавающие» танки, фактически танкетки из боевых частей начали убирать. Зато количество КВ возросло втрое — «продукцию» Кировского завода отправляли исключительно в танковые батальоны Ленинградского фронта, что пришли на смену прежним дивизиям и полкам, которые «свертывались» в виду острой нехватки матчасти. Именно на КВ рассчитывали не только в Смольном, но и в армиях — при поддержке тяжелых танков даже ополченческие дивизии стойко оборонялись, а вот при отсутствии начинались сплошные проблемы…
— Да, Жданов у аппарата, — секретарь ЦК снял трубку с зазвонившего телефона — их у него на столе стояло несколько. — Маршал Кулик? Немедленно соединяйте со Шлиссельбургом.
— Надо же, вспомни про него, он тут же и появится, — Ворошилов оживился, все же в душе любого человека, оказавшегося в тяжелой ситуации, всегда живет надежда на чудо, на неожиданную помощь со стороны.
— И тебе здравствовать, Григорий Иванович, — произнес Жданов. Старые партийцы и герои гражданской войны всегда были на «ты», а наедине обращались по имени, по «отчеству» только при общих беседах и телефонных разговорах, которые прослушивались — ведь все шло через специальные коммутаторы. И все они принадлежали к высшей номенклатуре партии и государственной власти — не так много секретарей ЦК и маршалов.
— Да, конечно, приезжай немедленно, ждем.
Жданов положил трубку на аппарат и с несколько ошарашенным видом посмотрел на маршала Ворошилова:
— Ничего не понял — вроде трезвый, но голос его, и веселый. Говорит, хорошие новости, и через полтора часа будет у нас. Звонил из штаба флотилии, и непонятно, что он там делал и как оказался…
— Ваша дивизия должна продержаться сутки, всего сутки, полковник. Дайте армии сутки, и мы успеем подготовить за вами оборону.
Командир 1-й стрелковой дивизии НКВД полковник Донсков был сильно удивлен прибытием на его КП командующего 48-й армией генерал-лейтенанта Антонюка. В том, что вместо прежнего командарма Акимова, смещенного с должности, назначен 1 сентября новый, он знал, но никак не ожидал, что тот сам приедет из Шлиссельбурга. Хотя чему удивляться — все же пограничники дали трое суток, чтобы новый командующий смог разобраться в ситуации. Да и погода благоприятствовала — низкая облачность, моросящий дождик, а потому сегодня германские самолеты не летали. Именно бомбежки выматывали людей больше всего, досаждали одномоторные истребители, которые охотились чуть ли не за каждой машиной. А вот германская пехота не произвела впечатления — солдаты хорошо обучены, но пограничники не хуже, а вооружены как бы не лучше. Если у немцев карабины «маузера», то половина его бойцов вооружена СВТ, у многих есть пистолеты-пулеметы, на отделение «дегтяри», в каждом полку по роте станковых пулеметов, надежные и проверенные «максимы» лучше новых ДС, хоте те на треногах и намного легче. И главное — в отличие от армейских частей, где на роту полагались два снайпера, вооруженные винтовками с оптическими прицелами, то у бойцов в зеленых фуражках пара снайперов была в каждом взводу — за вражескими солдатами пошла самая настоящая охота.
