— Подумал, дурман накатил, ведь генерал Антонюк писал, что армия фронт держит. Испугался, решил, что сон пророческий и сразу изменил план развертывания для 310-й дивизии — отправил ее на двадцать километров вперед, чтобы синявинские высоты успела занять, с них ведь все подступы видны, и Ладога как на ладони. Тут дело такое — если наваждение верное, и немцы послезавтра займут, то блокаду установят, мы их два с половиной года бодать будем, как тот баран ворота. И подался сразу в Шлиссельбург…
Ворошилов слушал его очень внимательно, не отводя взгляда — просто физически неприятно ощущать такое. Да и говорить правду было тяжело, понимая, во что она может вылиться.
— А там убедился, что командарм 48 совершенно растерялся, и ничегошеньки не понимает, что происходит. Даже не удосужился войска потерянные свои разыскать, хотя чего там — от дивизий по тысяче бойцов и командиров, одни номера и остались. Я его там и в хвост, и в гриву, и так и эдак — ну, расшевелил, короче. «Очковтиратели» — их встряхнуть хорошенько надобно, как и моряков, что вообще не знают, что у них за спиной происходит. Врут, не понимая, что это к катастрофе привести может. Я ему КП в рабочем городке назначил, подальше от Шлиссельбурга, поближе к фронту.
— Теперь от тебя многое зависит, Клим — Шлиссельбург удерживать нужно до крайности, и особенно синявинские высоты. Потому я Антонюку свою 310-ю дивизию отдал, без нее фронт там посыплется. Ладожская флотилия приказ твой должна получить — тогда 4-й бригадой морской пехоты позиции подопрем. И 115-ю дивизию в состав 48-й армии необходимо немедленно передать. Из нее стрелковый и один артиллерийский полк в Арбузово ночью перебросить — на катерах и пароходах перевезти на левый берег. Тогда немцев можно удержать — а как подойдет одна из моих дивизий, ей пограничников сменить можно будет. И можно не беспокоиться — на фронте будут две дивизии со стрелковым полком и с бригадой морской пехоты, плюс канонерские лодки на реке. Отдам один дивизион 152 мм гаубиц нового образца — без тяжелой артиллерии наступление целого танкового корпуса трудно будет отразить.
Ворошилов несколько минут разглядывал карту, потом произнес негромко, одновременно делая на листке пометки.
— Крепко ты за дело взялся, хотя 48-я армия тебе оперативно подчинена, а ты ей две дивизии передаешь, а у тебя их всего четыре. Но правота твоя — распоряжусь немедленно, считай, армию на пустом месте воссоздали, и дыру в обороне закроем — немцев к Ладоге нельзя допустить.
— Я ведь не просто так — 128-ю и 311-ю дивизии, что к моим войскам вышли, заберу себе, пополню маршевыми батальонами — через неделю снова воевать смогут. Приберу и горнострелковую бригаду, и 21-ю танковую — я не филантроп, мне они пригодятся. И пограничников отдай, как только их из боя выведут — люди подготовленные, а тут, куда не плюнь, везде болота и леса. Как тебе такой баш на баш, Климент Ефремович…
— Сон или наваждение, к черту все — голова сильно болит, успел, и ладно. Воевать надобно, а не о здоровье думать.
Кулик потер виски еще раз, закурил. А вот у «первого маршала» на этот счет появилось совсем другое мнение — в том, что ему отправляли из 48-й армии насквозь лживые сообщения, сильно напрягло, но отнюдь не удивило. Чего-то подобного Климент Ефремович и ожидал — на Волховском направлении дела с самого начала пошли скверные, и никому из генералов, которых начали «тасовать», не хотелось попасть под «раздачу» не по своей вине. И случившийся с Григорием Ивановичем апоплексический удар как нельзя лучше на пользу пошел — теперь за левый фланг можно не беспокоиться, сил все равно было мало, чтобы его резервами подкрепить. А так нашлись две свежие и полностью укомплектованные дивизии, и вовремя, когда разразился кризис. Тут интересы двух маршалов полностью совпали — одному нужно было удержать направление, второму его подкрепить — для того и отправлялась под Мгу 54-я армия.
— Дивизии, вернее их «номера», забирай. Маршевое пополнение из ленинградцев отправлю — снарядами подсоблю, у нас пока есть. Но Мгу отбивать надобно, хотя прекрасно понимаю, что наступать на полнокровный танковый корпус будет трудно…
