— Что, Панич, — альфа тоже цедит, только на этот раз злобно, шумно дыша, буквально пожирая меня глазами, зрачки в которых затопили радужку, — думаешь, на тебя, гибридного, встанет у кого-то получше меня? Ха! Не питай иллюзий, омега: таких, как ты, либо на спор, либо от безысходности, либо по безумной любви.
Горан гордо ударяет себя в грудь, мол последнее как раз к нему и относится, и у меня от его тупой самоуверенности срывает крышу. Помню, что пакет с продуктами на землю опустил плавно, а вот дальше…
— Пошёл на хуй, сука! — прихожу в чувство, когда уже ногами пинаю альфу под рёбра. — Ненавижу! — накрывает отходняк. Бывает у омег такое, от гормонов, наверное, когда эмоции затмевают разум, вот только нормальные омеги в слёзные истерики впадают, а у меня кулаки начинают чесаться.
— Чёрт! — выругавшись, присаживаюсь возле скрючившегося на земле альфы. Голова гудит, рассечённая губа ноет, саднят костяшки и течёт по ногам уже до самых колен — жалкое зрелище, производимое не менее жалким омегой.
— Ты это, Горан, прости. Ладно? — тяжело поднимаюсь. Сил нет. Чувствую, что на свой седьмой этаж, если лифт вдруг по закону вселенской справедливости снова сломан, добреду аккурат к завтрашнему утру.
— Я добиваться тебя приехал, Панич! — кричит альфа мне вслед. — Веришь или нет, но все эти пять лет я как проклятый ебашил, чтобы тебя в тепло-добро привести!
— Похвально, Горан, — подхватываю пакет и всё-таки оборачиваюсь. Альфа сидит на мокром асфальте, сплёвывает кровь и улыбается, счастливый до безобразия, — но зря, — бросаю прежде, чем захлопнуть за собой дверь подъезда. Это было затишье перед бурей. Зная свой омежий организм, уверен, что сегодня ночью одной дрочки мне будет мало.
*Колач — что-то среднее между самодельными конфетами и маленькими пирожными.
**Каймак — мягкий сыр, который чем-то напоминает и творог, и сметану, и масло.
========== Часть 6. ==========
— Чёрт! — откидываюсь на спину, понимая, что всё бессмысленно. Дрочка, как я и думал, совершенно не помогала. Точнее, я банально не мог кончить, всю ночь прометавшись по кровати в бредовой горячке.
Я не глупый и далеко не наивный, поэтому прекрасно понимаю, что это означает. Омега во мне хочет альфу и подстрекает тело повиноваться её желаниям, а не моим разумным доводам. Причём альфу она хочет конкретного, чей цитрусово-мускусный аромат чудится мне даже на расстоянии в сотни километров. Столько же, как и наивности, было во мне и скромности.
— Ну что, Фран? — облизываю пересохшие, пылающие губы и тянусь к брошенной у кровати сумке. — Проведём эту течку вместе?
Сарказм, и довольно-таки уязвляющий мою гордость. Но что поделать, если возбуждение причиняет такую боль, что уже и Горан подошёл бы, только бы член у него был на месте. Не приведи Триединый, конечно, иначе после настолько низкого падения точно останется только одно — стать бетой и постараться забыть о своей позорной омежьей жизни.
Омежий набор обновил аккурат перед отъездом. Не знаю, какой там член у Франа — он никогда после тренировок не ходит в общие душевые, — но, сравнивая с тем, что выпирало под плавками, выбрал средней длины, но толстый дилдо. Консультант расписал его в таких красках, что не взял бы только фригидный, мол разработан и протестирован какими-то там омегами с целью придать товару форму, которая бы максимально походила на оригинал не только с виду, но и по ощущениям.
На вид дилдо и правда внушает надежды, однако мне не до оценки его формы и прочих прелестей. Побыстрее бы вогнать в себя и наконец забыться в мощном оргазме.
Я — развратный омега. Иногда. Когда меня так накрывает. Тогда я не просто встаю на карачки или раздвигаю ноги, удовлетворяя это чёртово желание самца. В такие моменты, вот как сейчас, сажусь перед зеркалом, крепко зажимаю дилдо между ступнями и насаживаюсь на него так глубоко, быстро и долго, как мне только пожелается. Да, при этом я смотрю на себя в зеркало. То, что я вижу, настолько отвратительно, что следующий такой раз будет очень и очень нескоро.
Как пловец, я отлично сложен, а вот как омега… Был бы миниатюрным и хрупким — то, что сейчас отражается в зеркале, было бы намного соблазнительнее. Это ещё одна причина, почему я не стремлюсь к близости с альфами. Увидев нечто подобное — как высоченное, накачанное нечто, которое вроде как должно быть омегой, насаживается на дилдо и стонет, аки шлюха, имя желанного самца, — камнями, может, и не забросали бы, но и дрочить на подобное хоум-видео не стали бы.
Конечно, обо всём этом я думаю уже в душе. До этого же, в спальне, помню только невероятно приятную заполненность, вспышки ярких разноцветных кругов перед глазами и море экстаза.
Помню, кричал: «Фран!» Это точно. Кончая и цепляясь за простыни, представлял, что это альфа засаживает мне по самые яйца, вбивая в кровать. Стыд и позор, тем более что Торстен не какой-то там альфа со стороны, а мой товарищ по команде, с которым мне ещё плыть эстафету. Ещё и Стен своим звонком подлил масла в огонь.
