— Нет, конечно, — Фран досадно цыкает, а я ухмыляюсь. Как бы папочка ни относился к моим бета-выкрутасам, но важность для меня моего нынешнего статуса он понимает. — Поэтому мне пришлось пойти на маленькую хитрость и расспросить о тебе того, кто точно не смог бы мне соврать.
— Только не говори… — возвёл глаза к потолку и обессилено опустился на колени. Финита ля комедия, Свят. Ваша игра была блистательна, но свеч, как оказалось, не стоила. Однако почему Фран здесь, если он и так уже знает обо мне всё? Им руководила задетая гордость или же, как и говорит Фран, просто овладел азарт? То или же другое — не важно. В любом случае это точка в конце последней строчки эпилога.
— Да-да, — альфа бодро кивает, словно и не осязает моего подавленного состояния. – Сперва, учитывая слухи о том, сколь настойчив король в вопросах поиска достойной пары для своего племянника, я действительно подумал, что ты просто сбежал, однако ответ маленького Стефана, мягко сказать, расставил все точки по своим местам.
Как знать, каких там точек недоставало Франу, а вот у меня явно не хватало запятых. Во Фране Торстене я ошибался изначально, слепив для себя образ таинственно-прекрасный, мужественный и выше всего того, что называют мирским. На самом деле Фран и был таким, таинственно-прекрасным и так далее, но при этом он всё же был грёбаным самцом и манипулятором, умело скрываясь за маской интеллигента.
— Понимая, что мне нужно получить от ребёнка максимально внятный ответ, я спросил Стефана, почему его брат не пришел на приём.
— «Потому, что братик уехал за сладостями для меня» — вот что ответило мне это мелкое чудо.
— «И куда же?» — я всё же попытался ещё раз, хотя уже откровенно сомневался в том, что моя затея принесёт плоды.
— «Домой. В Драговицу. Братик каждый раз привозит мне оттуда много подарков и сладостей».
— «И как часто?» — тут, Панич, даже несмотря на мою уверенность в том, что ты бета, у меня закрались самые что ни на есть определенные подозрения: «Как часто Святимир ездит домой, Стеф?»
— «Часто» — мальчишка сперва кивнул мне утвердительно, а потом задумался. Знаешь, Панич, лучше бы он так и не понял, что всё-таки не ответил на мой вопрос.
— «Несколько раз в год, к другу в гости».
— Понимаешь, Свят, — Фран впервые называет меня по имени. Не зло и даже без намёка на упрёк. Просто по имени, окончательно подкупая нынче слабовольную до безобразия омегу во мне, — в тот момент я едва сдержался. Признаю, что первой же мыслью было бросить всё к чёрту, махнуть в аэропорт и первым же рейсом вылететь в Сараево, дабы найти и приволочь своего уж слишком любвеобильного бету домой.
— Своего? — если бы стоял, то непременно лишился бы чувств. Логику и ход мыслей этого альфы просто невозможно понять: только что мне казалось, что Фран готов испепелить меня взглядом, сейчас же Торстен смотрит на меня так, что дух захватывает. Альфа хочет заполучить желанного омегу. Фран хочет меня.
— Я чуял твой запах Свят, хотя до этого момента считал, что это духи, феромональная эссенция, которой пользуются не только беты, но и омеги со слабовыраженным запахом. Я даже предполагал, что у тебя есть партнёр-омега, запах которого я и чуял. Чёрт! – Фран резким движением взъерошивает волосы. — И это злило меня, Свят. Оттого, что мне нравился этот лёгкий фиалковый аромат с капелькой лайма.
— Фиалковый? — не знал, что пахну для других именно так. Собственный запах мы не чуем, а до Франа ни один альфа не говорил мне ничего подобного. Усмехаюсь. Было бы чему удивляться, учитывая то, что я притворялся бетой.
— Я не осуждал тебя, Свят, за то, что ты пользуешься искусственным ароматом, ведь пусть ты и бета, но этот статус ещё не ставит на личной жизни человека крест. По поводу себя же скажу, что своё увлечение тобой, бетой, которого не интересует ничего, кроме карьеры пловца, я пытался перекроить интрижками с обычными омегами, которые, впрочем, и рядом с тобой не стояли.
— Да уж, — ликую и в то же время безумно ревную. Я нравлюсь Франу даже бетой, однако сейчас, похоже, это увлечение меркло перед произведённым мной, течным омегой, впечатлением. Уж лучше бы Фран сразу сказал, что он решил, чем тянул время этими объяснениями. Однако, похоже, это было важно для самого Торстена: важно, чтобы я понял, какой путь он прошёл, прежде чем оказаться здесь, в моей квартире.
— Знаешь, Свят, в последнее время я даже начал задумываться над тем, что и у беты может быть пара. Внутри беты ведь тоже есть дух альфы или же омеги, и если за всю жизнь он так и не дал о себе знать, это ещё не означает, что бету невозможно желать или любить потому, что это просто важный и единственный для тебя человек.
— Ты думал о таком? — сказанное альфой опустошило меня. Течка, выдернутые из небытия на поверхность чувства, внезапный приезд Франа и его ошеломляющее откровение — всего этого было слишком много, чтобы между мной и альфой сейчас можно было что-то прояснить. Слишком запутанно, и виноват в этом только я.
