— Понимаю, — кивнула она, но в ее взгляде была тень сожаления. — Но если мы вдруг все погибнем, то лучше хоть немного пожить счастливым. Хотя бы знать, что оно было.
— Отставить пораженческие мысли! — скомандовал я с напускной строгостью. — Сначала надо сделать дело — спасти этот чертов мир. А потом уж гулять смело. Если же начать гулять раньше… руки могут опуститься в ненужный момент. Отвлечешься.
— Ты прав, — прошептала она, и что-то неуловимо грустное промелькнуло в ее глазах. — Ты чертовски прав.
Мы еще немного помолчали, наблюдая, как угли костра понемногу гаснут. Тишина была комфортной, не требующей слов.
Внезапно с края света, со стороны лагеря, донеслись голоса.
— … а я тебе говорю, он где-то тут! Чует мое сердце! Костер вижу! — гремел бас Чоулиня.
— Твое сердце, богатырь, чует только жареное мясо и крепкий эль, — парировал саркастичный голос Хаггарда. — Но костер… костер действительно есть. И двое у него. Эге-гей! Небось, заговор тут зреет⁈
Из темноты вынырнули две фигуры. Чоулинь, сияющий как медный таз, и Хаггард, покуривающий свою трубку.
— Нашли! — обрадовался Чоулинь, ускоряя шаг. — Линфей! Керо! А мы уж думали, вы на охоту за демонами снова сбежали без нас!
— Охота на демонов в его состоянии? — поднял бровь Хаггард, подходя к остаткам костра и согревая руки. — Маловероятно. Скорее уж, заговор против моего монопольного права продавать значки «Кер’О Мудрого». Признавайся, мелкий, подбиваешь Линфей на конкурентную борьбу? У нее тоже коммерческая жилка просыпается!
— Мне хватает других забот. — фыркнула Линфей.
— А вот и зря! — Хаггард деловито уселся на бревно напротив. — Значок — это не просто безделушка. Это символ! Надежда! И… весьма прибыльно, между прочим. — Он подмигнул. — Для кое-кого, — он кивнул на Чоулиня, — уже изготавливается значок в виде щита.
Чоулинь смущенно крякнул:
— Ну а что? Пусть знают, чей я друг!
Я рассмеялся, глядя на них. После мрачных разговоров о судьбе мира их шумная, живая энергия была как бальзам на душу.
— Ладно, заговорщики, спать пора — Я встал и бросил взгляд на Хаггарда. — Только без моего лица на чеканке, договорились?
— Ох, уж эти скромные герои, — вздохнул Хаггард театрально, поднимаясь. — Ладно, ладно. Пока обойдемся инициалами. Но летающее изображение с крыльями — это точно то, что нам нужно, Кер’О! Народ требует зрелищ! Да и первая партия уже чеканится…
Линфей встала рядом со мной. В ее глазах, когда она смотрела на шумных друзей, больше не было одиночества. Была усталость, смех и понимание, что она в этом мире не одна.
— Пошли, переберусь к вам поближе, — сказала она. — Завтра будет долгий день. Нам всем нужно отдохнуть.
На следующее утро я проснулся от звука рогов и суматохи в лагере. Спросонья подумал, что снова демоны напали, выбежал из палатки, но оказалось, что приехали северяне.
Растолкал Чоулиня, с которым жил в одной палатке, и пошел приводить себя в порядок.
Мы со здоровяком влились в толпу, и я прятался в его тени. Хоть я и вырос за время в Озере, до его роста и размаха плеч мне было далеко. Чоулинь двигался как ледокол. Иногда кто-то был недоволен тем, что его бесцеремонно двигают, но, оглянувшись, адепты замолкали. И я понимаю почему — эта громадина была еще и в парадной форме школы Белого Тигра, которая пользовалась заметным уважением среди солдат на Стене. Я же был одет в шантарские штаны и безрукавку. Был у меня их запас, уже моего размера…
Дойдя до первых рядов, мы увидели кавалькаду всадников со знаменами Царства Севера. Хельда ехала в центре строя на белоснежной лошади. Она выглядела истинной царицей, величественно и отстраненно, холодно и недоступно. Фигура Каледа, встречающего процессию, на её фоне казалась совсем невзрачной и незначительной.
По правую руку от царицы ехала Вестра, ее тень, такая же невыразительная и незаметная, как всегда. Я стоял сбоку и не видел третью всадницу, прикрытую ими, но что-то мне подсказывало, что я знаю, кто там.
И действительно, когда царица подняла руку, командуя остановиться, спешилась и в одиночестве пошла вперед навстречу королю Лунного Света, я увидел её.
Мико. За три года она… повзрослела. Не просто стала старше — в ней появилась удивительная, зрелая красота. Черты лица стали четче, взгляд глубже. Ее огненно-рыжие волосы, собранные в высокий хвост, горели на фоне северных светлых шевелюр, как живое пламя. Ее лицо тоже отражало пламенную игру живых эмоций — волнение, нетерпение, радость, — несмотря на явные попытки сохранить величественное бесстрастие, следуя примеру Хельды. А глаза… Ее золотисто-янтарные глаза лихорадочно выискивали кого-то в толпе.
И нашли меня. Наши глаза встретились, но её взгляд прошел мимо, не узнавая. Однако спустя пару секунд она опять посмотрела на меня, и глаза все расширялись и расширялись от удивления.
«Это ты?» — она неслышно шевельнула губами.
«Нет», — так же губами ответил я и засмеялся. Губы сами собой расплывались в улыбке.
