Виталька взял с балкона жидкость для розжига, забросил в рюкзак к остальному собранному добру. Пальто было тяжёлым, тяжелее, чем казалось раньше.
Пока обувался, в коридор выглянула мама.
– Зонтик захвати, – велела она, поправляя очки на переносице.
– Хорошо, мам.
– Люблю тебя, – мимолётом добавила она, исчезая в кухне.
Наверное, он тоже её любил, а потому сейчас особенно злился. Мама Ларисы хотела спасти свою дочь от пожирателей. А его родители что делали? Целыми днями занимали кухню. Вот и всё. Им даже нельзя было показать пальто, потому что мама бы не поверила своим глазам, а папа бы посмеялся или вызвал полицию. Витальке бы ещё влетело за то, что не говорит правду, а фантазирует.
Удивительно, но те пожилые люди проявили больше интереса к Виталику, чем родители. Как так получилось?
Уже на улице пришла ещё одна мысль – отнести пальто к Ларисиной маме, показать. Вдруг она знает, что делать? Виталька свернул с проспекта Ветеранов к небольшому безымянному озеру, вокруг которого каждое лето «вырастали» палатки с фруктами и овощами, а зимой устраивались ярмарки. В этот момент начался дождь. Первые капли зашелестели по поверхности воды. Виталька побежал, жалея, что не прихватил зонт. Рюкзак бил между лопаток.
Четыре года назад Лариса приглашала Виталика на день рождения. Тогда ещё её мама не сошла с ума и Лариса была обычной тихой девочкой, которая хорошо рисовала и читала с выражением лучше всех в классе. Виталька не помнил, почему она его пригласила и что он ей подарил, но помнил, как сидел за столом в её детской комнате, ел пиццу, а потом торт. Гостей было человек пять или шесть, все одноклассники. Сейчас кто-то из них уже перевёлся в другие классы или школы, а кто-то, как Виталька, старательно делал вид, что он с Ларисой никогда не дружил. Витальке стало стыдно. Как получается, что, когда мы маленькие, нам всё равно, с кем дружить, лишь бы человек нравился, а с возрастом начинаешь стыдиться своей дружбы, искать причины для общения или банального приглашения в гости? Разве Лариса виновата в том, что случилось с её мамой?
К нужному дому он подбежал быстро. Двор был пуст, непогода разогнала всех с детской площадки неподалёку.
Внезапно дверь одного из подъездов распахнулась, и под дождь выкатилось нечто большое и бесформенное. Оно было одето в пальто, от которого валил густой чёрный дым. Капли дождя, падая на пальто, испарялись с громким шипением. Существо выпрямилось, хлопая ладонями по плечам и туловищу, и Виталька понял, что перед ним стоит Зинаида Павловна. Только это была не совсем она. Лицо старухи покрывали глубокие морщины, нижняя челюсть дрожала, отчего звонко стукались длинные жёлтые зубы, а вместо глаз зияли тёмные провалы, из которых капали на землю вязкие капли. Зинаида Павловна что-то бормотала себе под нос, крутилась на месте, сбивая дым. В это же мгновение случилось ещё кое-что: откуда-то сверху на бетонный козырёк над подъездом приземлился вдруг Сергей Иванович. Приземлился он не изящно, как Мери Поппинс, а будто рухнул с большой высоты, размахивая распахнутым зонтом. Из зонта с шипением разлетались вокруг чёрные капли и таяли в воздухе.
Сергей Иванович не удержал равновесие, кувыркнулся с высоты козырька и оказался рядом с Зинаидой Павловной, приложившись лицом об асфальт. Виталька вскрикнул от удивления и страха. Происходящее напоминало то ли фильм, то ли специальную постановку.
Старики одновременно вскинули головы и посмотрели на застывшего Витальку.
Что-то странное было с лицом Сергея Ивановича. Как будто его большим зубам было тесно во рту, и они выпирали вверх и вниз.
Дальше всё развивалось стремительно. Сергей Иванович вдруг вскочил на ноги, вскинул руку с зонтом в сторону Витальки. Виталька вскрикнул от удивления и страха. Но даже сквозь крик он услышал, как Зинаида Павловна бормочет:
– Стой. Стой, милый. Стой. Стой на месте.
Она смотрела на него чёрными глазами, из которых лился чёрный же дождь. И Сергей Иванович тоже смотрел. Он улыбался, широко раскрыв рот. Так широко, что челюсть упёрлась в тощую шею, а щёки будто растянулись вдвое. Из раскрытого рта торчали частоколом жёлтые зубы. Сейчас он нажмёт кнопку, зонт раскроется, выпуская новый заряд чёрных капель, и…
– Стой, Виталий, стой, стой. Ты-то как раз и нужен. Стой.
Виталька больше ни о чём не думал. Он рванул с места так быстро, как только мог. А бегать он умел.
Слева полыхнуло чернотой, как огнём, и несколько капель попали на кожу. Огоньки боли пробежали по всему телу. Виталька вильнул в сторону, к высоким кустам сирени. Пакет с пальто выскользнул из пальцев и шлёпнулся в лужу.
– Стой, милый, стой, Виталий, ну же, стой.
Глухое бормотание старухи как будто проникло в мозг. Виталька вдруг увидел перед собой не город, не аллею с сиренью, не ряды скамеек, влажных от дождя, а беговую дорожку на стадионе.
