Лариса поняла, что сидит за обычной школьной партой. Перед ней лежали тетрадь, пенал, несколько карандашей, ручка. Место рядом пустовало. Вокруг тоже были парты, едва различимые в сером свете. Кто-то за ними сидел – не разобрать кто. Тёмные силуэты. Впереди виднелся чёрный квадрат школьной доски. Перед ним сформировался сгусток черноты. Он говорил женским голосом:
– Итак, что мы знаем о возникновении крепостного права на Руси? Начнём с того, что…
Лариса закрыла и открыла глаза. Ничего не изменилось. Сквозь большие окна слева тяжело просачивался ржавый свет. За окнами не разобрать ничего.
Лариса выскользнула из-за парты, зацепив ногой рюкзачок.
– Предпосылками к возникновению крепостного права послужили ограничения свобод… Филимонова, ты куда-то собралась?
Вопрос прозвучал так, будто Лариса училась в этом классе уже много лет и много же лет куда-то выходила, заставив учителя заскучать и раздражаться от её поступков. И откуда им известна её фамилия?
– Ну же, мы ждём. Расскажи всем, Филимонова, куда ты хочешь сходить? В туалет? К директору? Или снова просто прогулять очередной урок?
Ей стало стыдно, хотя и непонятно из-за чего. Ведь Лариса ничего не сделала. Она вообще здесь впервые. А уроки никогда не прогуливала даже в настоящей школе.
– Мне просто… надо, – пробормотала она, не зная, что ответить.
Стало страшно.
– Всем надо, Филимонова. Что ты хочешь? Вырасти необразованной? Похвальное желание. Давайте все вместе поддержим нашу милую Ларису. Ну же, похлопаем ей. Не стесняемся. Остаться глупой на всю жизнь – это достижение!
По классу зашелестели робкие хлопки. Неприятный чёрный силуэт вытянул перед собой два тонких отростка, похожие на руки, и тоже зааплодировал. Лариса невольно вжала голову в плечи.
Где она оказалась? Что происходит?
– Димка! Боря! – думала, что сказала громко, но на самом деле едва шепнула.
Хлопки прекратились. Кажется, со всех парт на неё пялились невидимые школьники. Порядочные пятёрочники. Лучшие ученики.
– Сядь, пожалуйста, на место, Филимонова, – сказал женский голос. – Думаю, у тебя хватит сил потерпеть до конца урока. Потом сбегаешь, куда тебе так… ха… надо!
Лариса покорно села. Щёки горели. В раскрытой тетради перед ней было аккуратно написано: «Тема: крепостное право. Дата: нет. Время: нет. Учебные материалы: нет».
– А когда конец урока?
Это был живой голос. Димкин. Он прозвучал откуда-то из глубины класса. Лариса встрепенулась, вытянула шею, но ничего толком не разглядела. Главное, что Димка тоже был здесь. Она крикнула:
– Где тебя искать?
– Отставить разговорчики! – вспыхнул гневом голос учительницы. – Коровичев, Филимонова! Ещё одно слово – и обоих отправлю к директору!
– Лучше с родителями в школу! – крикнул Димка и громко рассмеялся. – Что за бред? Я попал в другой мир, чтобы сидеть на уроке истории? Выгоните меня отсюда, пожалейте!
– Тишина на уроке! Тишина, Коровичев! Тишина!
Силуэт перед доской сместился, разрывая пространство. Димкин смех резко оборвался. Лариса вскочила, роняя стул, и закричала что есть сил:
– Надоела тишина! Постоянно в школе одна тишина! Меня тоже к директору! Давайте!
Сейчас ей было наплевать на последствия. Она поддалась эмоциям, поддалась Димкиному настрою. Иногда это спасает – делать что-то на кураже.
Холодная липкая чернота обвила её и резко выдернула из-за парты. Закружилась голова.
Лариса услышала, как где-то хлопает дверь, с треском ломается дерево. Её протащило по узкому коридору, в котором мелькали огоньки ламп и размытые чёрные силуэты. Пахло школой – намытыми полами, влагой, бумагой, старыми портретами на стенах, пылью. Снова хлопнула дверь, щупальца черноты сдавили плечи и шею. Лариса упала в мягкое кресло. В соседнее кресло грохнулся Димка с Борей на коленках и восхищённо воскликнул:
– Вот это аттракцион! Надо повторить!
– Тихо!
На этот раз голос был мужской. Твёрдый, не терпящий возражений.
Лариса увидела человека, сидящего за высоким столом. Директор и сам был высокий. Выглядел он как обычный человек, в отличие от остальных обитателей странного места. Он возвышался над стопками папок, тетрадей, учебников. Из-за света казалось, что в каждую морщинку на его лице забилась темнота. Глаз не было видно за очками, а залысина на лбу блестела от пота.
– Филимонова и братья Коровичевы, – сказал директор негромко, едва шевеля тонкими губами. – Почему-то я не удивлен.
– Вы кто такой? – спросил Димка нагловато.
– Для вас, молодой человек, Степан Александрович.
Димка присвистнул:
– Вас зовут, как бывшего директора моей школы. Который на автозаправке был во время взрыва! Ничего себе! Это вы?
Директор взял в руки карандаш, задумчиво покрутил его между пальцев. Потом спросил:
– Что вам ещё известно, молодой человек?
– Если это вы, то сейчас ваше тело находится в реанимации в больнице. Ни живо, ни мертво.
– Моё тело… – Карандаш звонко хрустнул, сломавшись надвое. Лариса вздрогнула. – Давайте так, молодые люди. Никакого моего тела нет. Я здесь один, настоящий. Директор данного заведения. Элитная школа, между прочим. Многие мечтают попасть сюда.
– Это почему?..
