В гостиной у стены грудой деталей валялись её родители. Пластиковые куски манекенов. Валя сложила их, чтобы не мешали. В одурманенном сознании то и дело всплывало желание собрать родителей в пакеты и выбросить на мусорку, словно это были старые, ненужные игрушки. Но каждый раз что-то мешало. А когда пожиратели попросили плотнее заняться слежкой за Ларисой и её мамой, стало вообще не до этого.
Разобранные манекены покрылись пылью. Две безликие головы слепо смотрели в потолок.
– Мы вернём их к жизни, это не смертельно, – сказала тётя Надя. – Но попозже. Давайте сначала займёмся пальто.
– Что оно умеет? – спросил Виталик.
– Знаешь сказку о царевне-лягушке? Там Василиса Премудрая сшила себе волшебное платье. Взмахнула как-то на пиру левым рукавом – и появилось озеро. Взмахнула правым – и поплыли по озеру лебеди. Вот это пальто так же умеет. Оно не просто высасывает из людей фантазии, но и преобразует их в реальность. Пожиратели, как та царевна, могут взмахнуть рукой, и из рукава выпорхнет, к примеру, гигантская бабочка. Или целый стадион с бесконечной беговой дорожкой и невидимыми зрителями. Считай, это мини-конструктор, где из любой фантазии можно создать реальность.
– И много у пожирателей таких пальто? – спросила Валя.
Тётя Надя пожала плечами.
– Скорее всего. Из конструктора ведь можно соорудить что-то большое и сложное. В любом случае лучше сделать так, чтобы их стало меньше, – сказала она. – И я, кажется, понимаю, почему ты позвала нас сюда.
Валя тоже обратила на это внимание. И вспомнила.
…Вот она в гостиной одна. Детали родителей лежат в углу. Запах горчицы и уксуса раздражает ноздри. Где-то в районе бродят пожиратели. Она чувствует их присутствие. Чувствует, как они вынюхивают очередную жертву. Ей хочется выбраться из гипнотического состояния, но нет сил и возможностей. Кляксы делают сознание вязким. Если Валя начнёт сопротивляться, она тоже превратится в манекен. И тогда родителям никто не сможет помочь. Но она всё же делает робкий, крохотный шаг в темноте сознания. А в реальности соскальзывает со стула, подходит к родителям, затаив дыхание. Она уверена, что пожиратели следят за каждым её вздохом, но иногда и им нужно отвлечься. Присаживается на корточки, вытаскивает из груды деталей мамины и папины руки. Складывает из них своеобразное гнездо: ладони, предплечья, сгибы локтей. Забирается внутрь и ложится, свернувшись калачиком. Страх немного отступает. В этом родительском гнезде пожиратели не причинят ей вреда.
…Тётя Надя положила пальто в центр гнезда из рук манекенов и с улыбкой сказала:
– Сама придумала? Удачная вещь. Давай спички. Будем колдовать.
Виталька протянул спички и бутылку с жидкостью для розжига. Его била крупная дрожь. Наверное, от волнения. Он спросил:
– А это безопасно?
Тётя Надя не ответила. Она достала из коробка спичку, чиркнула ею и уронила на пальто.
Вспышка черноты на секунду ослепила Валю. Мир будто провалился в тот гипнотический морок, в котором она уже побывала какое-то время назад. А потом проступили очертания квартиры, как на фотоснимке. Виталька в дверях обескураженно моргал и протирал глаза ладонями. Тётя Надя улыбалась. В гнезде из родительских рук было пусто, только несколько ниточек чёрного дыма медленно растворялись в воздухе. И ещё: пропал кислый запах уксуса и горчицы. В квартире снова пахло… квартирой? Валя глубоко вдохнула и выдохнула. Пробормотала:
– Вы волшебница!
– О, это не я. Это мой муж. Работа у него такая – добывать артефакты, – отмахнулась тётя Надя. – У вас есть городской телефон? Теперь мне нужно сделать много звонков.
Зиночка узнала о грёзах на втором или третьем уроке. В темноте класса невозможно было разобрать количество парт, других школьников, а учитель казался бесформенной размытой тенью. Сквозь шторы, плотно закрывающие окна, едва пробивался густой бордовый свет, который никогда не менялся, будто на улице всегда было одно и то же время суток.
А была ли там вообще улица?
