– Ты стала такой взрослой и серьёзной, – сказал он. – Всё получится, поверь. Путь из пограничного леса лежит через дыхание. Тебе нужно поймать моё дыхание – в смысле дыхание того реального меня, который лежит сейчас в больничной палате, – и перенаправить на большое зеркало на двери. Через то зеркало я и выберусь. Но это надо сделать быстро, понимаешь?
– Я же сказала, там старик с зонтом. Он отправил меня в школу…
– И попробует отправить ещё раз, не сомневайся. В реальности сейчас прошло несколько секунд. Представь, ты лежишь на полу палаты, похожая на манекен, потому что твоя сущность здесь, со мной. Через мгновение ты снова оживёшь, то есть вернёшься в своё тело. Старик не сразу сообразит, что ты вернулась, он-то убеждён, что отправил тебя навсегда. И вот в это время тебе нужно действовать. Раз, два, три – подвиг! Вскакиваешь, подносишь зеркало, ловишь дыхание, как солнечный зайчик, направляешь – и тогда я вернусь. Я буду ждать, уже подготовленный. У пожирателя не останется шансов.
– Если только я всё сделаю правильно.
– Обязательно сделаешь. Ты уже здесь, значит, справишься с остальными трудностями.
Папа осторожно повернул Ларисину ладонь, поймав зеркальцем луч солнца, скользнувший между листьев. Луч спрыгнул солнечным зайчиком Ларисе на лицо. Она почувствовала, как глаза заливает ярким белым светом.
Мир снова резко развоплотился. Исчезло всё вокруг: папа, лес, запахи, верх и низ. Осталась только пустота. В короткий промежуток времени не было ничего. Даже страха и волнения.
А потом Лариса вернулась к жизни.
Когда пожилой мужчина выстрелил в Ларису, Валя закричала от ужаса. Время замедлилось.
Она увидела, как чёрная жидкость, похожая на смолу, врезается Ларисе в лицо, как вязкие капли падают на плечи, облепляют руки, шею, туловище. От смолы шёл густой чёрный пар, заполняющий больничную палату. Едкий запах забивал горло. Валя закашляла, упала на колени.
Лариса тоже упала, будто кто-то резким движением ударил её по ногам. Смола стремительно впитывалась в её тело, шипела. Там, где она впиталась, не оставалось кожи или костей. Только белая матовая поверхность. Ларисины руки раскинулись в стороны, глухо ударяясь пластиком по полу. Прошло несколько секунд, и перед больничной койкой лежала уже не Лариса, а кукла, манекен. Руки, ноги, шея крепились на шарнирах. Вместо лица – ровная поверхность с едва видимым углублением на месте рта и глаз. Такие же манекены лежали сейчас у Вали в квартире. Её родители…
Смолы больше не было на её теле. Впиталась вся.
В этом манекене от Ларисы ничего не осталось. Разве что овальное зеркальце, зажатое в пластиковой ладони без пальцев.
Валя сообразила быстро. Вскочила, прыгнула в сторону манекена. Пожилой человек прыгнул тоже, отшвыривая зонт. Тот распахнулся на лету, рассыпав вокруг гроздья чёрных смолянистых капель. Там, где они падали, вспыхивали короткие завихрения пара.
– Моё!
Человеческий облик слетел с пожирателя грёз, как сорванные одежды.
Валя хотела закричать снова, но крик застрял. В тишине она упала рядом с куклой-Ларисой, вцепилась в зеркальце, надеясь вырвать его. Как там говорила Ларисина мама? Нужно поймать дыхание, направить…
Пожиратель навалился на неё всем своим весом, подмял, окутал. От него едко пахло плавящейся смолой, гнилью, пылью. Валя закашляла. Её схватили за плечи, попытались поднять, отодрать от куклы-Ларисы. Пожиратель рычал и повизгивал от напряжения. Валя, зажмурившись, принялась колотить ногами и свободной рукой. Угодила во что-то мягкое, потом в твёрдое, оцарапалась. Второй рукой крепко держала зеркальце – а пожиратель дёргал, дёргал что есть сил, пытаясь сломать пальцы, выдрать нужное ему…
– Что, сил нет превратить меня в куклу? – закричала Валя. Хотя крик этот был вызван нестерпимым ужасом, которому было тесно в грудной клетке.
Она вспомнила маму и папу, а ещё спасительное гнездо, сделанное из их конечностей. Почему-то Валя была уверена, что зеркальце поможет их вернуть. Иначе никак. Иначе за что вообще сражаться?
Она плюнула, не глядя. Надеялась, что попала в мерзкую морду пожирателя. Звонко хрустнули ломаемые кости на её руке. Тут же пришла ужасная, дикая боль.
Пожиратель рассмеялся. Чернота мельтешила вокруг, её было видно даже сквозь закрытые глаза.
– Не дам! – зашипела Валя, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. – Не дам, слышишь? Хоть всю сломай!
– А и сломаю! – зашипел в ответ пожиратель. – Думаешь, ты меня остановишь? У тебя даже дара никакого нет. Обычная, обычная девчонка. Стерильные мечты, ничего вкусного!
Ей на лицо капала смола, впиваясь, как крохотные комарики. Мерзкий запах забивался в ноздри. И ещё боль от сломанных пальцев.
Пожиратель продолжал выворачивать один палец за другим. Ещё немного – и он вырвет зеркальце. И тогда, тогда…
