Вале показалось, что пластиковая ладонь Ларисы дёрнулась. Валя от удивления открыла глаза. Вокруг – мельтешащая темнота. Повернула голову, увидела, что Лариса больше не пластиковая кукла. К ней возвращалась жизнь: суставы стремительно обрастали плотью, обтягивались кожей, на руках очертились пальцы, локти, а на лице губы, нос, глаза.
А это значит – ещё не всё потеряно. Каким-то образом Лариса смогла сопротивляться. Значит, и Валя сможет!
Она закричала, высвобождая всю ту боль, что скопилась в груди. Отпустила ладонь Ларисы и обеими руками обхватила пожирателя, оплела его в объятиях. Прижалась крепко-крепко. Погрузилась в шевелящуюся темноту. От мерзкой вони и вязкости закружилась голова.
Оттолкнулась что есть силы от пола и перекатилась, увлекая пожирателя за собой. Он не ожидал такой дерзости, растерялся. Валя увидела вытянутую морду с выпирающими зубами, огромными жёлтыми глазами. А потом обняла ещё крепче, задыхаясь, кашляя, умирая. Чернота разъедала её кожу. Мир поплыл, увлекая за собой куда-то на границу между жизнью и смертью.
Пожиратель хотел вскочить, вцепился Вале в волосы, принялся отдирать от себя, как липкую ленту. Валя поняла, что всё ещё кричит, не прекращая. Боль была невыносимая. Ещё немного – и слабое человеческое тело сдастся. В конце концов, Валя не супергероиня, она не может в одиночку победить чудовище.
Но кое-кто другой может. Валя не сомневалась.
Краем глаза она увидела радостное: Лариса вскочила с пола и бросилась к больничной койке.
Живая, здоровая Лариса с зеркальцем в руке.
Пожиратель тоже увидел и заверещал от злости. Он не успевал, зараза! Не успевал!
– Ну давай же, где твой зонт, а? – закричала Валя. – Где твоя хвалёная сила?
Пожиратель ударил её с такой силой, что Валя слетела на пол, как кукла, проехалась по гладкому кафелю и больно ударилась о стол. Перехватило дыхание, перед глазами вспыхнули яркие белые огни. Тело, искорёженное от боли, больше ей не подчинялось. Валя могла только наблюдать.
Она увидела, как пожиратель поднимается с пола, собирая вокруг себя растёкшиеся капли смолы. Он впитывал их, как робот из какого-то боевика. Наполнялся чернотой, вытягивался, заполнял собой палату. Зонт снова оказался в его руках, пожиратель направил его на Ларису и резко раскрыл.
Из зонта вырвался заряд вязких грёз. Они должны были попасть в Ларису, должны были вышибить из неё сущность, превратить в манекен, обезоружить. Должны были сделать так, чтобы пожиратели победили.
Но этого не произошло.
Как минимум потому, что, пока Валя держала пожирателя, Лариса всё успела. Она вовремя оказалась у койки отца. Вовремя поймала его дыхание в отражении зеркальца. Вовремя перенаправила дыхание на большое зеркало, висевшее на двери.
Валя видела, как зеркало покрывается трещинами. Оно лопнуло в тот момент, когда пожиратель направил острие зонта на Ларису. Сотни мелких осколков разлетелись в стороны и посыпались на пол, на кровать, запутались у Ларисы в волосах.
Когда смола грёз вырвалась из кончика зонта, отец Ларисы пришёл в себя и резко сел на кровати. Смола ударила ему в плечо и разлетелась знакомыми чёрными каплями. Лариса и Валя вскрикнули одновременно.
Вот только смола эта не причинила отцу Ларисы вреда. Он вскочил с кровати, будто не заметив удара. Ухватился за зонт, вырвал и что есть силы ударил пожирателя кончиком зонта в область шеи, под подбородок. Зонт шумно распахнулся в очередной раз. От удара пожиратель упал навзничь, раскинул руки, ударился затылком о кафель. Из его тела толчками вырвалась вязкая чернота. Зонт втягивал её, словно забирал обратно всё, что успел раздать.
Пожиратель лежал близко. Валя попыталась отползти, но тело почти не слушалось. Она видела, как пожиратель бьётся затылком о кафель, часто-часто, бум-бум-бум, и чернота покидает его клубящимся паром.
Отец Ларисы подошёл, склонился над пожирателем, уперев уже сложенный зонт ему в грудь.
– Интересный экземпляр. Сильный. Давно таких не встречал. Отправляйся-ка обратно.
Пожиратель вспыхнул чернотой, пар окутал его, грязные капли шумно ударялись об пол, лопались на потолке и на стенах. А затем всё прекратилось.
Валя захлопала ресницами, осматриваясь. Больничная палата была вся в грязных чёрных подтёках. Впрочем, они быстро испарялись крохотными мимолетными вихрями. На полу перед отцом Ларисы лежала кукла в одежде пожилого человека. Овальная гладкая голова была свёрнута набок.
– Папочка! Папа! – Лариса подбежала к отцу, обняла его. По щекам текли слёзы. – Я так боялась! Так боялась!
Валя попыталась сесть. Тело подчинилось с неохотой, боль растеклась по мышцам, прострелила в области поясницы и шеи. Теперь, когда опасность отступила, мысли её устремились к другой цели: что теперь будет с родителями? Можно ли как-то их спасти?
Лариса подбежала к ней, помогла подняться. Валя тяжело оперлась о подоконник. Было слышно, как за окном нарастает шум полицейских сирен. Город наверняка сошёл с ума от происходящего.
Папа Ларисы, который будто только что сообразил, что стоит в одних трусах, подбежал к шкафу и выудил из него белый халат. Неловко перевязал поясом.
