Фарвор вытащил свой кисет, раскрыл его и положил на скамью между ними. Взял несколько сухих ароматных темно-зеленых листьев с желтыми пятнышками, раскрошил их в пальцах и набил трубку. Хелльвир узнала трубку: она видела ее в кабинете Калгира. Фарвор разжег трубку, поднес ее ко рту, выдохнул большое облако дыма и откинул голову назад. Она увидела, как пульсирует жилка у него на шее. Он протянул трубку Хелльвир, и она затянулась.
– Странный привкус, – заметила она, возвращая трубку брату.
– Восточный табак, – ответил он, глядя ей в лицо. – Любимый сорт Калгира, ему нравится аромат сливы. Ему привозят этот табак с одного из островов Архипелага. Надо было мне узнать имя торговца; это последний кисет. – Он сделал затяжку и медленно выпустил сладкий дым.
Хелльвир забрала у него трубку и снова затянулась, пытаясь распробовать табак. Аромат показался ей слишком сладким, но он был знаком ей. Он напоминал о доме Калгира.
– Тебе получше? – тихо спросила она.
Ей хотелось, чтобы брат сказал «да», и в глубине души она надеялась, что он солжет. Он ответил не сразу; с минуту молчал, глядя на ласточек, летавших над крышей. Потом убрал волосы со лба.
– Нет, – пробормотал Фарвор. – Мне не лучше, Хелльвир. Я уже не знаю, каково это – когда тебе хорошо. Когда у тебя все нормально.
Хелльвир чувствовала, что брат хочет сказать что-то еще, поэтому промолчала. Они некоторое время передавали друг другу трубку. Когда она гасла, Фарвор чиркал спичкой.
– Иногда мне кажется, что ничего этого не было, – сказал он, глядя на колечки дыма. – Сразу после того, как я просыпаюсь по утрам. На короткое, очень короткое мгновение мне представляется, что это все сон. Я просыпаюсь, мне кажется, что я еще не вырвался из кошмара, и именно в этот миг у меня появляется надежда. На то, что этого не было, что мне все приснилось и нужно только проснуться. И все будет хорошо. Потом я просыпаюсь, понимаю, что это случилось, что это реальность, и спрашиваю себя:
Хелльвир взяла его руку, лежавшую на холодной каменной скамье.
– Я видела его, – негромко произнесла она. – Когда пыталась его воскресить.
Фарвор смотрел на нее сверху вниз; глаза у него были зеленые, как морское стекло. Она сделала над собой усилие и продолжала:
– Там, в царстве Смерти, мне разрешили поговорить с ним.
– И что он сказал? – прошептал Фарвор.
Он говорил так тихо, что Хелльвир ничего не услышала бы, если бы не смотрела ему в лицо.
– Он не понял, что произошло, – ответила она. – По-моему, он думал, что мы все трое находимся на каком-то балу. Он все рвался идти искать тебя. Сказал, что ты ждешь его.
– Жду его?
– Где-то в саду. Я… я сказала ему, что ты дорожишь им. Он только улыбнулся и ответил, что знает.
Фарвор горько усмехнулся, глядя мимо нее.
– Вот ведь гад, даже не мог сказать того же, – произнес он беззлобным ласковым тоном. – Да, это правда. Я действительно им очень дорожил.
– Он знал об этом.
– Он знал. По крайней мере, он об этом знал.
Его лицо снова стало серьезным, и взгляд остановился на броши в виде корабля, приколотой к отвороту зимней куртки Хелльвир. Он протянул руку, отстегнул брошь и осмотрел ее, держа на ладони. Обвел кончиком пальца контуры парусов.
– Я чувствую себя так, словно они ограбили меня, Хелльвир, – прошептал он. – Эта твоя принцесса, королева, которые сидят сейчас во дворце, довольные собой. Отняли у меня не только Калгира, но и мою душу, мою личность. Я уже не помню, каким я был до этого, я знаю только одно: они заставили меня измениться, неожиданно, бесповоротно, и я не был готов к такой перемене. Как будто я потерял часть себя. Я не знал, что это возможно – потерять часть души. И все из-за них.
Хелльвир не знала, что ответить. Ей на ум пришли слова – безжалостные, ненужные слова. Слова в защиту Салливейн, объяснения. Что она поступила так, как считала нужным, что сожалеет о своем решении, что во всем виновата королева и Фарвору следует гневаться только на нее… Но она ничего не сказала: это было бесполезно, Фарвор все это знал и без нее. Казнь Калгира ничем нельзя было оправдать.
– Хелльвир… – начал он и смолк.
– Что?
– Я хочу у тебя кое о чем спросить. Ты скажешь мне правду?
Она кивнула, не решаясь ответить вслух. Его слова вызвали у нее приступ страха, как будто до нее донеслось шипение ядовитой змеи.
– Вчера за тобой пришел лакей. Человек из дворца. Что ему было нужно?
У Хелльвир перехватило дыхание. Она невольно стиснула полу куртки и, взглянув на свою руку, усилием воли разжала пальцы.
– Хелльвир? – Его тон стал жестким.
– Ее сбросила лошадь, – прошептала Хелльвир. – Ей нужна была моя помощь.
Молчание.
– Она умерла, верно? – едва слышно произнес он.
– Да.
– А ты ее воскресила.
– У меня не было выбора. Они не оставили мне выбора.
Боги, опять эти слова. Сколько раз она повторяла их? Фарвор издал странный звук, похожий на всхлип, и сжал в кулаке золотой кораблик. Трубка погасла, но он не обратил на это внимания.
– А если бы у тебя был выбор, – выговорил он хрипло, – ты бы все равно это сделала?
