– Защитить меня?..
– Он уже давно догадывался о твоих способностях. С твоим именем связаны необъяснимые события, Хелльвир, по городу распространились слухи. Вот почему я отправила тебя к жрицам Ордена. Чтобы ты как можно реже попадалась ему на глаза. Мне удалось на время усыпить его подозрения, но после сегодняшнего он не станет меня слушать.
«У людей возникли подозрения. Ходят разговоры, – так сказал человек с черными глазами. – Искорки во тьме, в которой, как я понимаю, ты предпочитаешь передвигаться незамеченной».
Хелльвир открыла рот, закрыла. Она не знала, что ответить. Мать отправила ее в монастырь, чтобы защитить? За все это время такое объяснение ни разу не пришло ей в голову.
– Почему ты ничего не сказала? – воскликнула она. – Я думала… Я решила, ты просто выгнала меня из дома, потому что тебе противно видеть меня.
– Я не хотела пугать тебя, Хелльвир.
– Пугать меня? Мама, что они сделают со мной?
– Не знаю. Я не знаю, что теперь будет, но я не хочу, чтобы они использовали твою… твой случай для устрашения язычников. Ты должна бежать. Здесь находиться опасно.
Хелльвир закрыла лицо руками. Она в западне. Выхода нет.
– Мама, за воротами стража, – глухо произнесла она, не отрывая рук от лица. – И ты знаешь, что сделает королева, если я попытаюсь уехать из Рочидейна. Я не могу просто взять и уйти.
– У дома остался только один солдат, – возразила мама. – С ним я разберусь. Что касается королевы, она тебя не тронет. Ты нужна ей. Возможно, она даже поможет тебе.
Хелльвир невольно рассмеялась.
– Очень сомневаюсь, – заметила она. Помолчала немного. – Королева просто запрет меня во дворце, но… но Салливейн, возможно, сумеет взглянуть на ситуацию иначе. Я должна поговорить с ней.
Мать молча развернулась и ушла в дом, а Хелльвир так и осталась стоять у ворот, не зная, что делать дальше. Вдруг послышался страшный грохот и звон; мать снова выбежала во двор, бросилась к выходу и распахнула ворота. Солдат в недоумении уставился на нее.
– Быстрее, помогите! – приказала она. – Произошел несчастный случай.
Солдат поспешил за ней в дом, и дверь, ведущая на улицу, осталась без охраны. Все оказалось так просто. Хелльвир не стала медлить. Она выбежала на набережную и быстро пошла в сторону дворца. Она понятия не имела, что сказать Салливейн, но мысль о том, что нужно срочно уехать из города, подстегивала ее, гнала вперед. Она никогда в жизни не видела мать такой напуганной.
Выйдя на проспект, ведущий к воротам королевского дворца, Хелльвир по привычке потянулась к отвороту куртки, чтобы снять золотой галеон-пропуск и предъявить его страже.
И остановилась прямо посередине тротуара. Броши не было. Она осмотрела лацканы, вывернула карманы.
– Где же…
Через несколько секунд Хелльвир вспомнила. Ну конечно, ее забрал Фарвор! Он еще держал ее в руке, когда убегал. Мысль вызвала тревогу. Что-то грызло ее, не давало ей покоя. Наверное, он просто забыл о том, что брошь осталась у него. Вряд ли он унес ее нарочно. Зачем она ему?
И вдруг она все поняла, и на сердце ей легла свинцовая тяжесть. Она бросилась бежать.
Солдат вел Фарвора по залам и коридорам. Он шел как во сне; перед глазами все плыло, руки и ноги едва слушались. Он сам не понимал, как ему удается идти. Ребра еще не срослись, ему нельзя было двигаться; в груди что-то заболело, начался жар. Как в бреду, он повторял про себя имя Калгира. Его трясло от боли – и желания причинить боль.
Фарвор уже давно понял, что местные пить не умеют. Напоить стражника было нетрудно. После четырех пинт «Утренней Росы» он перестал соображать, где находится и что делает, а Фарвор, улизнув из таверны, быстро добрался до дворца и предъявил у ворот пропуск в виде королевской эмблемы.
Солдат, сопровождавший его, постучал в какую-то дверь. Изнутри ему ответили, он вошел. Послышались приглушенные голоса. Через некоторое время солдат выглянул в коридор и жестом пригласил Фарвора войти. Комната напомнила ему кабинет Калгира. Кабинет, в котором он в последний раз был несколько недель назад и который теперь был недоступен для простого оруженосца: дом его рыцаря перешел в собственность короны. У него отняли даже воспоминания.
В дверях он столкнулся со слугой в красной ливрее. Лакей нахмурился, оглядел Фарвора с головы до ног и обернулся.
– Вы уверены? – обратился он к человеку, которого Фарвор не видел. – Ваша бабка не разрешила бы.
– Иди, Бион, – донесся из комнаты
– Как вам будет угодно.
Слуга вышел, закрыл за собой дверь, и Фарвор остался наедине с
– Я хочу поговорить с вами, – произнес он.
