Скрестив руки на груди, Хелльвир ходила взад-вперед по комнате и пыталась справиться с раздражением, повторяя, что она разволновалась из-за пустяков. Что ее гнев никак не связан с чувством вины перед матерью. Хелльвир ни разу не спросила мать о родине, где та собирала апельсины для алтаря. Ни разу ей не пришло в голову, что мать была одинока в чужой стране, далеко от дома, в деревенской глуши. Но прежде всего Хелльвир была виновата в том, что оставила ее новорожденную дочь в царстве мертвых.
Хелльвир сидела во дворе отцовского дома, перечитывая загадку и рассеянно ощипывая сухие листья с гранатового дерева.
Вторая загадка, как и предыдущая, казалась полной бессмыслицей. Сохранять надежду было нелегко, но Хелльвир старалась; в конце концов, «подсказки» для первой загадки появились сами, появятся и новые знаки, думала она. У нее уже возникли кое-какие мысли насчет того, где искать. По крайней мере, она на это надеялась. Однако беспокойство не оставляло Хелльвир; она постоянно вспоминала взгляд, который устремлял на нее служитель Лайус всякий раз, когда заходил к матери; казалось, он пытался прочесть мысли Хелльвир. И еще, как это ни странно, она сожалела о своем поведении во время разговора с принцессой; нужно было остаться, объясниться, не быть такой скрытной. Вспомнив прикосновение пальцев принцессы к своей коже за ухом, она бессознательно подняла руку и коснулась шеи.
Услышав шаги брата, спускавшегося по лестнице, Хелльвир сложила записку и быстро убрала ее в карман, но Фарвор успел заметить ее движение.
– Любовное письмо? – насмешливо поинтересовался он.
– Нет, – ответила она, окинув его уничтожающим взглядом. – Это не я здесь получаю подарки от приятелей.
И она кивнула на букет белых роз, лежавший на скамье. Улыбка Фарвора была такой ослепительной, что вполне могла бы безлунной ночью осветить целый квартал.
– Когда это принесли? – спросил он, взял розы и сунул в них нос.
– Недавно. В записке говорится только, что это для тебя. Хочешь, вставлю цветок в петлицу?
– Если тебе не трудно.
Хелльвир смахнула со скамьи сухие листья гранатового дерева, отщипнула небольшой бутон розы и вставила брату в петлицу.
– По-моему, его не особенно заботит то, что об этом узнает полгорода, – заметила она.
Фарвор с беззаботным видом пожал плечами и продолжал любоваться своим букетом.
– Хорошие отношения между рыцарем и оруженосцем – не такая уж большая редкость, – сказал он. – Считается, что это укрепляет нашу «команду».
– А если начнется война, он возьмет тебя с собой?
– Да, также в качестве своего оруженосца. Но он пока еще не является Рыцарем Двора, он простой рыцарь, так что не возглавит одну из пяти армий. А в мирное время мне остается только содержать в порядке его библиотеку и заботиться о том, чтобы на пирах было достаточно угощения. На самом деле, ничего интересного. – Фарвор поднял голову и взглянул на небо; солнце появилось над двускатными крышами соседних домов. – Кстати, о рыцарях; мой господин ждет нас, – сказал он. – Идем?
– Сначала я поставлю твой букет в вазу.
Хелльвир взяла цветы, вошла в дом и спустилась в кухню. Отец поднял голову от гроссбуха.
– Это для кого? – спросил он, кивая на розы.
– Для Фарвора, естественно.
Отец рассмеялся.
– Не расстраивайся, у тебя еще все впереди.
Хелльвир нахмурилась, возмущенная тем, что ее заподозрили в зависти, но отец, ничего не замечая, продолжал:
– От его рыцаря?
– А от кого же еще? – усмехнулась она. – Он присылает подарки чуть ли не каждый день.
Калгир Редейон пригласил ее совершить прогулку по лагуне якобы для того, чтобы сообщить основные сведения о Рочидейне и его политике, но Хелльвир подозревала, что прогулку предложил ее брат, которому хотелось поднять ей настроение после ссоры с матерью. С того дня атмосфера в доме была тяжелой.
Красивая прогулочная лодка носила название «Безмятежность»; это слово было выведено изящными золотыми буквами на борту. Лорд Редейон-младший – он настоял на том, чтобы она называла его Калгиром, – провел их на частную пристань и предложил руку Хелльвир, чтобы помочь подняться по трапу. Фарвор сразу направился к столу, уставленному закусками.
– У тебя здесь ветчина с медом из Эннеи? – в восторге воскликнул он. – Настоящий пир.
– Ты же говорил, что она тебе нравится, – напомнил ему Калгир. – Я попросил дядю Оланда привезти для меня окорок.
Он привычным жестом приобнял Фарвора за плечи. Они прекрасно смотрелись вместе – рыцарь с золотыми волосами и черноволосый оруженосец.
Когда они сели за стол, Калгир вытащил из кармана потрепанную колоду карт из плотного картона. Хелльвир никогда не видела таких. Их было двадцать, и на каждой была изображена эмблема – животное или предмет. Калгир разложил их на столе в четыре ряда эмблемами вверх. Она узнала галеон Де Неидов, но ей показалось, что символ наклеен поверх другого. Наверное, раньше на карте был изображен их прежний символ, ревущий лев, догадалась Хелльвир.
