Снова движение руки, как будто дернулась стрелка компаса, указывающего на аморальность.
– Его дочь погрязла в пороке, не подобающем даме, – она увлекается азартными играми; поэтому он уплатил ее долги вон тому безвкусно одетому господину, запустив руку в наследство ее мужа. Ее бывший супруг считает, что она потеряла эти деньги, неудачно вложив их. Он так и не простил ее за это, оставил ее и женился на другой женщине. Хотя любит их общую дочь.
– Зачем вы говорите мне это? – повторила Хелльвир, запинаясь.
Она чувствовала на себе взгляды окружающих, но Салливейн это, судя по всему, мало волновало. Принцесса стояла вплотную к ней, держа ее за руку, и когда она вздохнула, словно вопрос поставил ее в тупик, Хелльвир почувствовала, как расширилась ее грудная клетка. Она сглотнула. От Салливейн пахло розовой водой и вином.
– Это все меняет, не правда ли, – прошептала принцесса ей на ухо, глядя на танцующих, – когда ты видишь нити? Золото уже не блестит так ярко, музыка не ласкает слух. Но это не имеет значения. Такова цена знания. За все надо платить.
Хелльвир поняла, что она улыбается.
– Даже я не вижу всего, что видит бабушка. Но когда я стану королевой, я, а не она, буду держать в руках все эти нити, и я буду знать все об их мелких грешках, до последнего. И буду знать, за какую ниточку дернуть, чтобы заставить человека плясать.
Играла музыка, люди кружились в танце, словно вселенная в этот момент решила продемонстрировать правоту Салливейн. Ее лицо было совсем близко, ее дыхание касалось щеки Хелльвир. Хелльвир ощутила странную пустоту в груди.
– Итак, вы хотите сказать, что я ваша очередная марионетка? – спросила она. – Что вы можете заставить меня плясать под свою дудку?
Она пыталась говорить небрежно, вызывающе, но ее слова прозвучали по-детски. Салливейн отодвинулась, ее лицо стало непроницаемым. Хелльвир выругалась про себя.
– Я говорю это тебе затем, чтобы ты поняла: Ханнотиры падут только в том случае, если их вина будет доказана, – спокойно произнесла принцесса. – Все эти нити действительно существуют. Можешь не упрекать в падении предателей себя.
Хелльвир поморгала, пораженная этой прямотой. Все эти разговоры о нитях, взятках, грехах… а Салливейн просто пыталась по-своему проявить доброту, показать Хелльвир: ее вины не будет в том, что случится с Ханнотирами. Это было так удивительно. Хелльвир заметила на медно-рыжих радужках принцессы зеленые и золотые точки.
– Вы всё говорите о грехах, – произнесла Хелльвир. – Я думала, что прощение – это один из Столпов вашей веры.
Салливейн улыбнулась; эта мимолетная улыбка напомнила Хелльвир Смерть – тот тоже так усмехался, когда находил ее слова забавными.
– Онестус может прощать, сколько ему вздумается, – бросила она. – Но я не бог. Прощать грехи – это не для меня.
Принцесса издала какой-то звук, нечто вроде «хм-м», словно задумалась о чем-то, и ее пальцы крепче стиснули запястье Хелльвир. Прежде чем та успела отреагировать, Салливейн повела ее на площадку. Они медленно описали круг.
– Знаешь, я кое о чем размышляла в последнее время, – сказала принцесса. – Возможно, сейчас как раз подходящий момент для того, чтобы спросить.
Она отстранилась, не отпуская рук Хелльвир, потом привлекла ее к себе таким стремительным движением, что их бедра соприкоснулись. Они двигались не в такт музыке, подчиняясь какому-то собственному непонятному ритму Салливейн. Хелльвир показалось, что оркестр играет где-то далеко-далеко, что гости танцуют не рядом, а на другой лодке.
– Этот обмен, который ты производишь, кровь взамен души…
Хелльвир не понравилось, какое направление принимает их разговор. Что-то в голосе принцессы встревожило ее. Она чувствовала прикосновение горячих рук Салливейн, и это отвлекало ее; все ее тело было напряжено, как струна.
– Что вы хотели узнать насчет обмена? – осторожно спросила Хелльвир.
– Итак… откуда ты знаешь?
– Откуда я знаю что?
Салливейн пожала плечами, подняла руку, в очередной раз заставила Хелльвир развернуться вокруг своей оси и снова взглянула ей в лицо.
– Что нужно предложить взамен. Ты просто чувствуешь это или…
Она привлекла Хелльвир к себе, прижав ладонь к ее ладони. Сцепила пальцы с ее пальцами. Сердце Хелльвир дрогнуло, от аромата розовой воды кружилась голова.
– Или кто-то говорит тебе об этом?
Хелльвир проговорила, едва шевеля языком:
– Это Смерть. У нее свои правила.
– Да-да, – нетерпеливо перебила ее Салливейн. – Кровь в качестве платы за душу. Но кто
– Почему вы решили, что это какое-то существо? У Смерти есть разум, сознание.
Пальцы Салливейн медленно сплелись с пальцами Хелльвир.
Хелльвир запаниковала.
– Я так решила, – произнесла принцесса, – потому, что я помню. Раньше не помнила, но теперь начинаю вспоминать. Я помню, что видела тебя. Помню, ты разговаривала с кем-то. Ты спросила у этого существа его имя, но оно отказалось назвать себя. Ты пожала руку тьме.
