Хелльвир молчала. Ей хотелось выдернуть руку, отойти; ей не нравилось, что от близости Салливейн ее сердце трепыхается, словно мотылек, накрытый стаканом. И внезапно она поняла, что хочет ответить принцессе, рассказать ей все; с другой стороны, Хелльвир казалось, что это будет неправильно. Что это будет означать нарушение данного слова. Ей показалось в этот миг, будто не Салливейн, а сама Смерть смотрит на нее своими черными глазами – хочет увидеть, чью сторону она выберет.
– Я хочу знать, с кем ты там разговаривала, – продолжала Салливейн.
– Как я могу вам ответить? – произнесла Хелльвир наигранно легкомысленным тоном. – Как вы сами сказали, он не пожелал назвать мне свое имя.
– Он?
Хелльвир захотелось откусить себе язык. Она велела себе отнять руку у Салливейн – и это оказалось нелегко. Лишившись горячего прикосновения Салливейн, она ощутила холод.
– Я не могу сказать вам того, чего не знаю сама, – ответила Хелльвир. В конце концов, это было правдой. – Я ничего не знаю о нем, кроме того, что он может возвращать мне души в обмен на предметы из мира живых и капли моей крови. Он… что-то вроде привратника.
Салливейн, не сводя с Хелльвир пристального взгляда, снова схватила ее за запястье. Она с силой сжала пальцы, и золотые кольца врезались в тело Хелльвир, хотя та не думала, что принцесса хотела причинить ей боль.
– Скажи мне правду, – понизив голос, произнесла Салливейн. – Это Онестус?
Хелльвир поморгала, глядя принцессе в лицо, удивленная ее серьезным тоном. И с трудом подавила нервный смех. В этот миг музыка, голоса, шелест платьев, яркие краски – все это вернулось, обрушилось на нее, как будто чары Салливейн утратили свою силу. Трепет, вызванный ее близостью, куда-то исчез.
Онестус. Такое никогда не приходило ей в голову.
– Ну, это вряд ли, – улыбнулась Хелльвир, стараясь не рассмеяться вслух.
С другой стороны, кто она такая, чтобы решать, является ли это черное существо богом Галгороса, подумала Хелльвир. Но по какой-то причине эта идея представлялась ей абсурдной.
Салливейн отступила, недовольно скривив губы, и Хелльвир поняла, что оскорбила ее. Она мысленно выругала себя, приказала себе сосредоточиться.
– Не думаю, что это он, – поправилась Хелльвир.
Взгляд Салливейн был острым, как лезвие меча; он мог бы разрубить корпус лодки до самого трюма.
Хелльвир содрогнулась и быстро добавила:
– Я не разбираюсь в вашей вере, не могу сказать, существует Онестус или нет, но не думаю, что существо, которое я встретила на той стороне, – это ваш бог. – Она пожала плечами и продолжила: – Если хотите знать мое мнение, то у него слишком дурной характер для божества, о котором толкуют ваши Служители.
Салливейн фыркнула, отвела взгляд и одним глотком осушила свой бокал. Хелльвир решила, что смутила принцессу, но это не принесло ей удовлетворения; наоборот, она ощутила вину. Она нашла трещину в этих доспехах, сумела заставить Салливейн на миг утратить контроль над собой.
– Простите меня, если это не то, что вы хотели услышать.
Хелльвир попыталась загладить неловкость, но Салливейн отмахнулась от нее.
– Что еще ты можешь мне сказать? – спросила она. Ее голос был твердым, как кремень. – Знаешь что-нибудь полезное?
– Боюсь, что нет. Он не хочет говорить о себе.
«Хотя он предупреждал меня, что от тебя следует держаться подальше. Сказал, что ты не настоящее золото, а обманка».
– В таком случае, советую тебе в следующий раз задавать ему больше вопросов, – ледяным тоном произнесла Салливейн. – Если бы мне пришлось воскрешать мертвых, я бы постаралась разузнать побольше о существе, с которым расплачиваюсь своей душой.
Салливейн схватила новый бокал с подноса слуги, проходившего мимо, повернулась к Хелльвир спиной и направилась к своей свите.
Хелльвир несколько мгновений смотрела ей вслед. Ей вдруг стало еще холоднее. Она допила вино; подошел Фарвор, и Хелльвир, поморщившись, приняла у него новый бокал.
– Что это такое было? – спросил он. – О чем вы так… мило беседовали?
– О смерти и богах, – буркнула она.
В этот момент к ним присоединился Калгир Редейон. Рыцарь с озадаченным видом обратился к Хелльвир:
– Бог мой, принцесса танцевала сегодня с женщиной, которая не является ни аристократкой, ни представительницей иностранного королевского дома. Либо она вас обожает, либо ненавидит, раз решила привлечь к вам внимание подобным образом.
– Скорее второе, – отозвалась Хелльвир и помахала пустым бокалом. – Здесь можно найти что-нибудь покрепче? Это не вино. Его можно смело наливать в поилку Эльзевиру.
