— Я еще думаю, она и себя тоже порядком ненавидела за то, что вела себя, как будто ничего не случилось, когда он бесился или стрелял в потолок. А ты, Керри, — ты уже простила его?
Керри взяла сестричку за руку. Она хотела бы суметь выговорить —
Она оглядела зелено-коричневый пейзаж кладбища — восковые зеленые листья рододендронов уже начали сморщиваться от заморозков.
Но хотя бы итальянцев было не видно. Она облегченно выдохнула. Вполне возможно, они не хотели ничего дурного. Но что бы из прошлого ни привело их сюда, ни вынудило сменить имена, ни заставляло бы старшего подскакивать всякий раз, как отворялась дверь поезда, лучше держать близнецов подальше от неприятностей.
Итальянцы появились из-за гряды мраморных монументов. Маленький Карло держался за братом, как тень.
— И долго вы тут стояли? — спокойно спросила Керри. Не то чтобы она обвиняла их в шпионстве. Но она все равно должна была защищать Талли и Джарси.
Оба близнеца подбежали к маленькому Карло. Талли так крепко пожимала его маленькую ручонку, что даже ее тело подрагивало.
Марко Бергамини — или как там его звали на самом деле — откинул голову назад.
— Я ищу одного человека, может, он тут. Человека, который, — он помолчал, подыскивая слово, — одной ночью унес моего брата.
— Унес твоего брата? — хором переспросили близнецы.
— Когда думали, что я умер. В другом месте, далеко отсюда. — И под изучающим взглядом Керри добавил: — В Новом Орлеане.
Джарси повернулся к нему.
— Я думал, вы из Пенсильвании.
Бергамини затоптался с ноги на ногу.
— До Пенсильвании, до работ на каменоломне, мы жили с братом в Новом Орлеане. — Он печально улыбнулся. — А до того в Италии. Во Флоренции. И в Палермо.
Керри заметила его неуверенность. Его смущение. Но в нем было что-то еще, какой-то надлом, из-за которого он не мог так уж гладко плести свою ложь. Как будто он был вот-вот готов выложить ей правду — или хотя бы часть ее.
— Я спрашивал в городе, когда… Когда у меня есть день без работы. Я спрашивал про человека, Чернойя. Если он приезжал сюда, как я слышал. Если он все еще живет тут. — Он покачал головой.
Талли широко раскрыла глаза.
— Так вы что, собирались стучать в каждую дверь тут, в Голубых горах?
Джарси взмахнул рукой в сторону кладбища.
— Если вы ищете его здесь, выходит, вы даже не уверены, что этот Чернойя все еще жив-здоров?
Талли шлепнула его.
— Не смей говорить такие гадости людям прямо в глаза, Джарс.
Керри уже заметила резкость этих слов, отраженную в глазах Марко Бергамини.
Он покачал головой.
—
— Как вы? — спросила Керри, но более вежливо, чем сделала это в поезде.
Снова помедлив, он поднял голову. А потом чуть-чуть опустил ее. Кивок. Но почти незаметный. Но она поняла, что это было признание.
Керри оглядела весь холм, испещренный могильными камнями. И остановила взгляд на могиле матери.
— А вы знаете какие-нибудь из имен, которые он мог бы использовать? Например, девичью фамилию его матери? А может, в итальянском есть имена, которые для него что-то значат?
— Да, что-то вроде профессии. У нас, на Сицилии, много таких фамилий: Абате, от «священник»; Агрикола, от «фермер»; Каволло, от «всадник».
— А Бергамини? — спросила Керри.
— Что? — он моргнул.
— Ваша фамилия. —
— А. Наша фамилия. Моя и Карло. Бергамини. Да, она тоже. От
Не произнося больше ни слова, Бергамини шел рядом с ними вдоль реки, текущей в сторону города. Джарси подобрал на берегу клочок бумаги, промокший и мятый, который ветер принес ему под ноги.
Талли мотнула головой.
— Чего это ты весь сморщился, как сушеная свекла?
Джарси протянул ей листок.
ЗНАЙТЕ СВОИ ПРАВА!
Не дайте украсть иностранным ворам
вашу РАБОТУ,
ваш ДОМ
И вашу СЕМЬЮ
Листовку иллюстрировали четыре карикатуры, по одной в каждом углу. Слева сверху сгорбился скалящийся человек с бритой головой и тонкой длинной косичкой, спускающейся по голой спине. На лбу у него было написано
