Слева внизу был человек, кожа которого была черна, как чернила, со вздутыми мускулами, держащий в правой руке нож, на лезвии которого было написано
Внизу в центре, как подпись, были выведены буквы: ЛНА.
Где она видела это раньше?
В ее голове всплыл образ. Телеграмма, сообщение на которой она зачеркнула, чтобы использовать бумагу для письма, в котором просила учебники для близнецов.
Телеграмма, которую прислали Мэдисону Гранту. Что-то насчет растущего влияния ЛНА, особенно среди образованных людей. И странная фраза насчет петуха, рейхсадлера, что бы это ни было, и лысого орла. И последняя фраза, которая особенно ей запомнилась.
Продолжайте распространять сообщение: если мы будем так продолжать, нация погибнет.
Значит, Мэдисон Грант каким-то образом связан с этими листовками.
— А это, — прошептал Джарси, — тут нарисованы обезьяны или обычные люди?
Керри обхватила его рукой за плечи.
— В этом все и дело… Мне жаль, что нам всем пришлось это увидеть.
Потянув за листок, чтобы забрать его, Керри рискнула взглянуть, хотя бы мельком, на лица двух итальянцев. Ведь только несколько минут назад она сама пыталась защитить от них близнецов.
Она начала мять листовку. Но Бергамини остановил ее.
Он провел пальцем по нижнему правому рисунку.
— Мои волосы. Неплохо было бы постричь.
Она облегченно рассмеялась. Забрав у него листовку, она порвала ее на мелкие кусочки и подбросила их в воздух.
Маленький Карло, подняв обе ручки, закружился на месте, закинув голову и ловя кружащуюся вокруг него белую метель.
—
Джарси посадил малыша на свои тощие плечи.
— Плохая бумажка вся улетела.
Керри улыбнулась на Карло, который сидел, обхватив голову Джарси. Но какой-то шум на улице, мимо которой они шли, заставил ее взглянуть налево.
Дирг Тейт в серой шляпе и красной домотканой рубахе заворачивал за угол, держа в одной руке увесистую пачку бумаги. И там, на углу, прикрепленная к фонарному столбу, висела одна из листовок, трепыхаясь на ветру.
— Не вся улетела, — пробормотала Керри, глядя на маленького Карло. Малыш хихикал, сидя у Джарси на плечах. — Совсем не вся.
У Керри было отчетливое ощущение, что за ней наблюдают. Но всякий раз, оборачиваясь, она никого не замечала.
Если бы она не пообещала сама себе, что они попробуют купить в аптеке на улице Хейвуд лекарство для отца, она бы сейчас отправилась вместе с близнецами домой. Но стоящее перед ней лицо отца, обтянутое кожей, боль в его глазах заставляли ее идти через город.
Джарси коснулся ее руки.
— У меня так бурчит в животе, что я вообще ничего больше не слышу.
Талли окинула его презрительным взглядом.
— А тетя Рема говорит, мяукают только помойные кошки.
Джарси нахмурился и застыл на месте.
— И ты позволяешь ей говорить такое про меня?
Керри подтолкнула его вперед.
— Ну-ка, пожалуйста, давайте без разборок между собой.
Улицы Эшвилла разбегались вверх и вниз, так что магазины казались собравшимися в кучку, навес к навесу, кирпичная стена к стене, чтобы не растекаться по ложбинам. Находящийся всего в трех милях от разрозненных строений Перекрестка Билтмор, Эшвилл был больше и основательнее, но все равно — это был небольшой городок, который не мог дотянуться даже до следующего холма.
Впереди, выше, по Еловой улице, ехал джентльмен на вороной лошади. Когда он наклонился поправить упряжь, ему на лоб упала прядь светлых волос.
— Смотрите! — показал Джарси. — Это один из тех богатых, со станции.
Талли наморщила нос.
— Тетя Рема сказала, это он устроил там скандал, обозвав нашу Керри деревенской пастушкой. Не буду я с ним здороваться.
В воздухе пахло дымом кленовых дров и смолой из соседнего леса. Керри никогда не могла рассуждать здраво, чувствуя этот запах.
Остановив лошадь прямо перед ними, Кэбот поднес руку к полям своей шляпы.
— Добрый день. — При всем своем городском лоске он, казалось, был в растерянности, не зная, что сказать дальше. — Я надеюсь, вы все в добром здравии.
Джарси шаркнул правой ногой.
— Могло бы быть и получше.
Керри взглянула на него.
— У нас все хорошо, — ровно ответила она. — И у вас, надеюсь, тоже.
— Я вот выехал покататься. Просто так… не чтобы увидеть что-то… или кого-то… — Слова сначала казались слишком торопливыми, а потом — замедленными. Как будто, подумала она, он определенно искал что-то — или кого-то.
— Очень мило, — ответила она, не стремясь ему помочь.
Она снова вспомнила, как он исчез позади станции. И он так и не рассказал полиции, что встречался раньше с Ароном Берковичем. И что он, возможно, был влюблен в ту же женщину, что и убитый репортер.
Кэбот кашлянул.
— Ну, вот.
— Без сомнений, мистер Кэбот, ваши друзья ждут вас в Билтморе.
Он слегка поерзал в седле, как будто хотел сказать что-то, но не знал, с чего начать.
