В ссадинах, с растрепанными прядями, Франк выскочил к широкому пню, на котором показательно лежал и принимал звонок розовый телефон Ко. Красивый женский оперный голос накладывался на специфическое звучание музыки в жанре готик-рок.
Затем вызов завершился, музыка затихла, а Браун снова остался наедине с тишиной и плавно планирующими снежинками. Он, не моргая, смотрел на то, что лежало за пнем.
Миниатюрное тело девушки в фиолетовом пуховике выглядело детским. Ко казалась еще живой, если бы не кровь на губах и не глубокая дыра в области торса.
Рация лежала рядом.
«Это мог сделать только человек», — пронеслась мысль в голове у Франка. Он принялся настороженно оглядываться по сторонам, осматривая местность, вслушиваясь в каждый хруст.
Внизу снег был истоптан. Отчетливо различались чужие, более длинные следы рядом с миниатюрными отпечатками девичьих стоп.
Франк Браун зарядил пистолет. Он побрел вдоль отметин, оставленных предположительным убийцей Ко, при этом держался парень в стороне от них, дабы ничего не затоптать.
Как он и опасался, обилие снегопада нарастало. Хлопья измельчились, и теперь не плавно кружили вниз, а сыпались, будто соль из солонки.
В какой-то момент следы чужих ног начали путаться и уходить то в одну сторону, то возвращаться из другой. Здесь что-то происходило. Нужно было остановиться и поразмыслить, куда идти дальше.
Плечо Брауна задело что-то легкое и это был точно не какой-то там сук. Предмет свисал сверху, скромно ударяясь о плечо юноши. Тот прикоснулся к нему, не глядя, и осознал, что трогает ботинок.
Все внутри груди заломило. Франку показалось, будто теперь он не чувствует сердца — несчастный орган размозжило незримым прессом безграничной боли.
И смотреть не нужно, чтобы догадаться: плечо пинал небольшой ботинок «Челси». Один из той пары, в которой Роберт ушел из дома.
Медленно, Браун-старший все же повернулся. Он не выпускал из руки обувь, и теперь таращился на нее, словно на воплощение страшнейшего ночного кошмара. Взгляд Франка поднялся выше, и представшее перед ним зрелище выбило почву из-под ног. Старшеклассник покачнулся и рухнул на колени. Прямо перед свисающим Робом.
Мальчик был подвешен за шею. Его торжественную одежду покрывала грязь и земля, местами ткань выглядела истрепанной. Серая кожа плотно облепила череп, почти пропустив кости скул и челюсти наружу. Кое-где виднелись глубокие язвы с неровными краями. Складывалось впечатление, словно парнишку частично облили кислотой.
Мутные белесые глаза пусто глядели на старшего брата без какого-либо осуждения. В них тавром отпечатался первобытный страх.
Франку не хотелось плакать. Ему не хотелось кричать. Единственным отчаянным желанием в этот момент было лишь желание проснуться и обнаружить себя в постели родной комнаты, чтобы слышать, как за стеной в зале Роберт смотрит мультфильмы, пока мама готовит панкейки на завтрак…
Но это был не сон.
Стивен сердился на собственную спешку. Он наивно полагал, что встреча с Лаурой произойдет буквально на следующий день после того, как пройдет беседа по душам с Ди. Конечно же, сестра с радостью согласилась попробовать себя в роли сводницы, только вот ничего не подозревающая Лаура все отодвигала дату совместной прогулки из-за бесконечных репетиций.
В итоге, ребята сумели собраться вместе лишь после школьного рождественского концерта, где Белл исполняла песню «Наматываю круги», принадлежавшую одной шведской музыкальной группе.
Не сказать, что Стиву понравилась эта легкая песня про любовь, но ему определенно понравился голос Лауры и ее короткие джинсовые шорты, успешно подчеркнувшие хорошо выраженные округлости. В сценической одежде девушки не было никакого акцента на пошлость, просто Вест хотел фокусироваться именно на этом. Ведь как же еще преобразовать скучный идиотский концерт во что-то интересное?
Странно, что рождественский вечер вообще не отменили, учитывая недавнюю прощальную церемонию, посвященную Роберту Брауну. Школа должна была скорбеть, а не отмечать праздники, как считал Стивен. Но на подготовку ушло слишком много сил, времени и денег.
«Что такое один погибший ученик, когда в школе тысячи живых и все они ждут праздник?» — думал Вест с ироничной ухмылкой, когда директор на сцене толкал душещипательную речь, посвященную Робу.
На самих похоронах Стивен отсутствовал, солгав родителям, что пойдет. За правду отец сожрал бы его обвинениями в том, какой Стив плохой друг, а тому и так было препаршиво. Вместо этого, юноша просто шатался в парке, погруженный в негативные мысли. Ему не хотелось смотреть на родственников Роберта. Особенно, пересекаться с Франком. Червь вины и злости грыз Веста изнутри. Особенно злости.
«Роберт был полным идиотом, — варился в себе Стивен Вест, одиноко бредущий вдоль заснеженного бульвара. — На кой хер он поперся ко мне в гости, если я его отшил? Сидел бы дома — был бы жив и здоров. Так нет же! Ну спасибо, Роберт! Теперь из-за тебя, тупицы, Франк будет еще сильнее портить мне жизнь. Гори за это в аду!»
