А у меня жизнь пока сплошное повторение — долбежка, долбежка, долбежка. И, кроме семи слов от тебя, — ничего нового. «Жив. Здоров. Помню. При первой возможности напишу». Даже подписи нет. Учитесь, товарищ разведчик…
— К вам можно, Сильвия Семеновна?
— Конечно, Сергей Дмитриевич, заходите.
Он не один. С ним — маленькая темноглазая девчушка. Чемоданчик держит смешно — обеими руками к себе прижимает. Носик курносый и веснушки. Ничего примечательного. Наверно, до войны десятый кончила. Где-нибудь под Лугой или Гатчиной. Застряла в эвакуации и — сюда. Хотя сюда — не просто…
— Знакомьтесь, это Марина Васильевна. Будет вашей соседкой по комнате.
— Очень рада.
Вот новости! Одной так хорошо было.
Инструктор глянул на Сильву.
— Мне кажется, вам уже поднадоели занятия со мною. Для разнообразия займетесь с Мариной Васильевной.
— Есть поучить. Коду?
— Поучиться, — пояснил он. — Кодам. Ну, устраивайтесь, товарищ младший лейтенант.
Вот это сюрприз! Десятиклассница — младший лейтенант.
— Выругайте меня, Марина Васильевна, но как только вы вошли, я решила, что вам семнадцать лет и вы еще совсем-совсем зеленая…
Девушка взглянула на нее, и Сильву поразил спокойный, даже чуть суровый взгляд больших карих глаз. Но девушка ничего не сказала, положила чемоданчик на стул и начала раскладывать свои вещи на тумбочке: зеркальце, одеколон, носовые платки, несколько книг, спички, распечатанную пачку папирос и, поколебавшись, достала большой финский нож, бросила его в ящик.
— Зачем он вам?
— Сувенир, — сухо ответила девушка.
За весь вечер она не проронила и десятка фраз. Самое необходимое: «Где у вас вода?», «Табачный дым не мешает?».
Утром, когда Сильва извлекла из-под кровати свою портативную рацию, готовясь отправиться с нею на берег, Марина вдруг приказала:
— Отставить! Эти часы теперь будут моими.
Они медленно шли между морем и соснами.
— Чему я должна у вас научиться? — Сильва первая прервала затянувшееся молчание.
— Во-первых, задавать меньше вопросов. Поверьте, это для вашей же безопасности… в будущем. Нужно присматриваться, а не спрашивать.
— Ясно. А еще?
— Это тоже посчитать за вопрос?
Наконец-то инструктор улыбнулась. Налетел порыв ветра, ударил, закружил листья, взметнул песок. Марина придержала развихренные локоны, сжалась в комок, чтобы ветер обтекал. Сильва, напротив, подставила ветру лицо, грудь, слегка откинув голову назад, жадно задышала. Потом ветер стих, они обе выпрямились, прошли немного вперед.
— Мы начнем вот с чего, Сильвия Семеновна, — на этот раз первая заговорила инструктор. — Представьте себя во вражеском тылу, в окружении людей, которые вами заинтересовались. Вы рассказываете о себе. С живописными деталями.
Значит, пришло заветное… Милая Маринка!
— Ну, вообще-то я студентка, ленинградка, — заторопилась Сильва. — Приехала погостить сюда к бабушке, а выбраться уже не смогла…
— Имя? — резко спросила инструктор.
— Сильва. То есть…
— Где живет бабка? Шнеллер!
— А вот туточки, за углом…
Помолчали.
— Что? Не поверят? — вырвалось у Сильвы.
— Логических ошибок делать не следует, — прокомментировала Марина. — Студенты освобождаются на каникулы в июле, поэтому в июне, когда началась война, вы еще не смогли бы гостить у бабушки. Во-вторых, здоровая молодая девушка со спортивной фигурой, сознательная, раз она студентка, вероятно, нашла бы способ уйти к своим пешком. В-третьих, немцам не очень по душе, когда от них стремятся выбраться. В-четвертых, к Ленинграду и ленинградцам они относятся без больших симпатий. В-пятых, вы споткнулись на имени «Сильва». В-шестых, оно чересчур приметное. В-седьмых, слово «туточки» больше годится для такой подсолнечной мордахи, как у меня, чем для студентки ленинградского вуза. Итого — повешение без обжалования.
— Марина Васильевна, где вы так здорово изучили их рассуждения?
— Меня здорово натаскали. Впрочем, это не предмет нашего разговора. Будем создавать вам «легенду» с азов. Вы представляете это слово в разведывательном аспекте?
— Да. Я слышала от товарищей.
Марина свернула закрутку, провела спичкой по фосфорному слою, быстро опустила горящее пламя между стенками коробка, с наслаждением затянулась.
— Курить на ветру — мечта. Так какое же имя вы себе возьмете?
— Я еще не думала…
— Чтоб было проще, возьмите имя своей ближайшей подруги.
— Чудесно! Отныне я — Лена.
— Хорошо, привыкайте к этому имени.
— Силь-ва-а!
Из рощи, приветливо махая рукой, к ним спешил офицер в летной форме.
— Сильвочка! Вот это встреча!
— Леша! Да ты-то как здесь очутился?
Вежливо высвободилась из объятий, представила его:
— Мой однокашник по ЛЭТИ, Леша Дударев. А это… моя подруга.
— Капитан Дударев, — галантно козырнул Леша. — Летчик-наблюдатель его величества ВВС Ленфронта. Командую, как говорят, энской частью в районе города Л. на берегу залива Ф.
И захохотал, как нельзя более довольный своей шуткой.
— А вы, девочки, что здесь делаете? В местах довольно военизированных, — многозначительно произнес он.
Марина предоставила выпутываться Сильве.
— Гуляем, — сказала Сильва. — Морской воздух.
— Странно, — сказал он. — Ну, заливай дальше.
