— Так, мнимая величина, пойдём залезем в твою чудесную купальню перед сном! А вы, господин сотник, не забывайте, что по возвращении я требую еще один поединок! — воскликнула Лана и, беззастенчиво ухватив Ульму за руку, потащила её за собой в сторону купален.
***
Вернувшийся из разведки ещё ночью Логарр поутру им сообщил, что проверил весь путь до ближайшего из входов в Штольни, что граничил с Предместьями, и следов его бывших собратьев не обнаружил. Попрощавшись с мутантом, они уже к полудню спустились по серпантину дорог к Предместьям, где устроили короткий отдых, и ближе к вечеру достигли нужного места — в самом основании той горной цепи, на которой располагалась башня Ульмы.
Вход в Штольни Праха представлял из себя высокий, в десяток метров шириной и высотой, наполненный мраком зев в чреве скалы. Дувший в спины путникам ветер завывал в глубоких мрачных туннелях, когда Айр в последний раз обернулся и, посмотрев в далёкое красноватое небо Пустошей, решительно зашагал внутрь.
Благодаря зелью, приготовленному ведьмой, он сейчас прекрасно мог видеть в темноте на расстоянии до пятидесяти метров и внимательно следил за окружением. Все трое путников несли тяжелые рюкзаки, битком набитые провизией и снаряжением, большая часть которого была создана ведьмой с помощью колдовства. На вопрос Ланы, зачем им все это тащить на своем горбу, если Ульма может в любой момент создать что-то из ничего, та таинственно ответила:
— На всякий случай.
Нырнув вслед за Айром в темноту скалы, Лана с интересом осмотрелась: гладкие облицованные стены туннеля, по которому они шли, были покрыты вязью незнакомой ей письменности. Перехватив ее заинтригованный взгляд, Ульма спокойно пояснила:
— Это внутренний язык жреческой касты Лангарда. Штольни служили не только местом, где преступники добывали камень и металлы, но также и местом захоронения умерших. Здесь перечислены имена тех, чей прах покоится далеко внизу, у нас под ногами.
Ее прервал Айр, поднявший руку кверху, сигнализируя соблюдать тишину. Даже тихий голос харгранки отдавался эхом в широких сводах туннеля.
Спустя сотню метров пути перед путниками из царящего вокруг полумрака показались створки огромных металлических ворот, они были наполовину распахнуты и казались невероятно тяжелыми. Из центра каждой из створок, на высоте двух человеческих ростов, виднелись громоздкие стальные цепи, уходящие внутрь. Подойдя ближе, сотник заметил рядом с вратами несколько высохших от времени тел и одно свежее, принадлежащее свежевателю. Осмотрев его, Айр шепотом сказал подошедшим к нему девушкам:
— Умер несколько дней назад, ран и травм от оружия я не вижу, но есть следы укуса крупного насекомого. Возможно, паука, если, конечно, они тут размером с собаку.
— Эти места под властью Астера уже более полувека. Я понятия не имею, какие ужасы здесь могут скрываться. Я спускалась сюда в том цикле, где штольни еще принадлежали людям, — ответила ему Ульма, вглядываясь в мрак за вратами.
— Чудненько, ну что могу сказать, для меня самое время заиметь арахнофобию к тому списку проблем с головой, что уже есть в наличии, — невесело прокомментировала наблюдения рыцаря Лана, прежде чем они отправились дальше.
— Не гони. Твой список и так переполнен настолько, что бедные паучки нифига в нем не изменят. Я чую злобу идущую из глубин, нас заметили. Дай мне волю. — безмолвно прокомментировал это голос в голове.
— Удивил. Тут явно всё плохо, но не высовывайся. Не то чтобы я тебе не доверяю — себе я верю куда меньше. Но ты — то, что отделяет меня от монстра. А потому — сиди. Ты — сильнейшее, что во мне есть, — столь же безмолвно ответила Лана.
За вратами туннель начинал уходить вниз под небольшим углом, вглубь горы. Черные, совершенно гладкие глыбы стен все еще были исписаны странными рунами, краем глаза Лана иногда замечала, как они тихонько мерцают в темноте. Абсолютная тишина, в которой были слышны только звуки их шагов и завывания ветра, давила на нервы. Вокруг не было ни единой живой души, Лана не чувствовала даже животных поблизости. Штольни Праха пока полностью оправдывали свое название: как и в пригороде поблизости, в них властвовала одна лишь смерть.
Туннель вывел путников к широкой развилке, к торжественной площади, вероятно в годы своего величия, тут проводили прощания с умершими героями древности. Но сейчас она стала лишь лобным местом. На массивных, вырубленных из камня скамьях вповалку лежали десятки и сотни иссохших тел. Многие из них сжимали в скрюченных руках странные символы, изготовленные из черного металла. В центре, на постаменте, виднелось тело человека, облаченного в дорогие церемониальные одежды из черного шелка.
— Впервые вижу трупы лангардцев. До этого мы не находили их мертвых, — тихо произнесла Лана, боясь побеспокоить покой умерших.
