Особое внимание в своей справке Мерзляков обратит на тот факт, что при голосовании на выборах в Верховный Совет СССР фамилия Маленкова окажется вписана в 248 бюллетенях. Вот уж, действительно, доказательство «дешевой популярности»! Нечасто встречается в советской истории подобный способ портить избирательные бюллетени. «Отдел, – резюмирует Шелепин, – поддерживает предложения, изложенные в записке» Мерзлякова. А они сводились к предложениям «ограничить возможности Маленкова для широкого общения и рассмотреть вопрос о понижении его в должности». Обратит внимание Мерзляков и на тот факт, что Маленков живет один, а члены его семьи находятся в Москве; «жена бывает в Усть-Каменогорске наездами». Было бы правильно, предложит Мерзляков, предложить Маленкову через горком «перевести свою семью из Москвы в Усть-Каменогорск»15.
28 мая эту информацию о Маленкове заслушают на Президиуме ЦК16. Накануне заседания Президиума, 27 мая, «в сердце рудного Алтая» состоится партийное собрание первичной парторганизации ГЭС, протокол которого Беляев направит Хрущеву 4 июня. На нем будет обсуждено и одобрено цитированное выше постановление бюро горкома «О результатах проверки заявлений тт. Карбушева Ф.М., Андреева М.Н и Вишневского В.В. о недостойном поведении члена КПСС директора Усть-Каменогорской ГЭС Маленкова Г.М.»17. Второй на тот момент человек в партии – секретарь ЦК Ф.Р. Козлов, зачитавший поступившую из Алма-Аты шифровку, – видимо, желая угодить Хрущеву, сообщит, что Беляев «ставит вопрос о том, чтобы не держать Маленкова на станции», хотя подобного предложения в шифровке не содержится. Радикальных решений Президиум на этом заседании, однако, не примет. Атаку на Маленкова Хрущев будет готовить основательно, и в ее основу он решит положить не «бытовуху», а «политику».
В Москве же тем временем продолжат подготовку компромата на Маленкова и его союзников. Некоторые вехи этого процесса мы можем проследить благодаря ставшим доступными (к сожалению, не во всем объеме) документам.
27 декабря 1957 года следователь Следственного управления Прокуратуры СССР Жуков допросит в Перми Д.Н. Суханова, отбывавшего там десятилетний срок заключения, будучи приговоренным по ст. 2 указа Президиума ВС СССР «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества». Допрос будет посвящен исключительно эпизодам профессиональной деятельности Маленкова. Жукова интересовали роль Маленкова в период руководства НКВД Ежовым, который допускал «беззаконие и произвол», его работа в 1936–1937 годах, обстоятельства сближения Маленкова и Берии, «итоги работы, проделанной Маленковым в Армении» в 1937 году.
Вопросы, отдадим должное органам дознания, формулировались вполне корректно, без всякого обвинительного уклона. Но подсказок Суханову и не требовалось, «социальный запрос», исходящий сверху, аппаратчик с многолетним стажем улавливал как надо. И не нашел возможности сказать ни единого доброго слова о своем бывшем руководителе18. Не станем разбирать здесь эти показания, поскольку в значительной своей части изложенные в них сведения привлекались для освещения конкретных сюжетов, затронутых в предшествующих главах этой книги.
31 января 1958 года председатель Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Н.М. Шверник направит на имя Хрущева докладную об итогах изучения вопроса, поставленного ЦК компартии Армении «об ответственности Маленкова за истребление партийно-советских кадров Армении в 1937 году»19. Изученные документы, придет к заключению Шверник, «полностью подтверждают преступную роль Маленкова, выразившуюся в умышленном уничтожении огромного числа честных и ни в чем не повинных партийных и советских кадров Армянской ССР»20. Шверник запросит разрешение вызвать Маленкова и бывшего секретаря ЦК Шаталина Н.Н. «для дачи ими объяснений по существу предъявляемых обвинений Маленкову Г.М.»21.
