Останется Маленков и на посту директора ТЭЦ. Апогеем и завершением кампании, направленной против членов «антипартийной группы», стал указ Президиума Верховного Совета СССР от 15 января 1962 года «О признании утратившими силу законодательных актов СССР о присвоении имен Ворошилова, Молотова, Кагановича, Маленкова». Последним 84-м пунктом IV раздела указа имя Маленкова уберут из названия завода № 119, единственного, которому оно было присвоено.
Хрущев позаботится и об организации контроля над повседневной жизнью и поведением Маленкова. Партийные органы Казахстана будут регулярно направлять в Москву справки «на директора Экибастузской ТЭЦ Маленкова Г.М.». Одну из таких справок секретарь Целинного крайкома Ф.С. Коломиец направит в Москву в августе 1964 года. Вот что он в ней писал: «…как директор ТЭЦ, Маленков все технические вопросы работы станции переложил на главного инженера и начальников цехов. На рабочих местах бывает редко, все указания персоналу дает в кабинете, вызывая работников к себе, нередко по нескольку раз в день». Читая эти слова, трудно отделаться от мысли, что «тов. Коломиец» решил сдать начальству все козыри. Хотите – поощряйте Маленкова за умело налаженный производственный процесс, не требующий прямого вмешательства руководителя, хотите – накажите его за формальное отношение к своим обязанностям.
Из этой справки мы узнаем и нечто любопытное, добавляющее объемности в восприятие тогдашней действительности: «Вопросы снабжения станции материалами и запасными частями решает лично сам, связываясь по телефону с соответствующими ведомствами и предприятиями страны». Казалось бы, после неоднократных внушений относительно Маленкова, сделанных стране с самой высокой партийной трибуны, двери всех государственных организаций должны были перед ним захлопнуться.
Однако этого не произошло. Маленкову в личном общении удается решать сложнейшие в советских условиях вопросы снабжения. Для него это обстоятельство станет предметом гордости. В ноябре 1965 года он прямо скажет в письме Л.И. Брежневу, что на отношения, сложившиеся у него с людьми, «Хрущеву не удалось повлиять, несмотря на принятые им меры по опорочению, на клевету и лживые слухи, распространяемые по его указке в отношении меня»58.
Справка Коломийца рисует нам поведение человека, намеренно дистанцирующегося от общественной жизни: «Попыток к проведению антипартийной работы не отмечается, с посторонними лицами не общается. При обсуждении документов ЦК КПСС на открытых партийных собраниях высказывает поддержку и одобрение, однако от бесед с рабочими или с кем бы то ни было на политические темы воздерживается». Вполне в духе времени «постоянно советуется по очень широкому кругу вопросов» с руководящими работниками станции, считается с мнением партийной организации, местного комитета профсоюза. И, что не менее важно узнать для начальства, постановления и задания местных партийных и советских органов исполняет подчеркнуто аккуратно. При этом Маленков откажется от участия в общегородских мероприятиях, на совещания управления Целинэнерго будет направлять вместо себя «второстепенных работников станции».
Стремление Маленкова отгородиться от общественной жизни коснется не только производственной деятельности, но и повседневной жизни. «Тов. Коломиец» специально отметит, что его поднадзорный «ведет замкнутый образ жизни, не посещает культурных учреждений и общественных мест». Такое поведение явно не вписывается в каноны социального поведения большинства представителей того социального слоя, к которому принадлежит Маленков. Сведя до минимума социальные связи и контакты, в своих коммуникациях с окружающим миром Маленков отдаст предпочтение радиосвязи. «Много времени проводит у радиоприемника, – отметит Коломиец, – слушает зарубежные радиопередачи». Последнее сообщение явно выглядит совсем уже антисоветски, но эту тему Коломиец решит не развивать. Как уж Коломийцу стало известно, какие именно передачи слушает Маленков, сидя у себя дома, нам остается только догадываться.
