Что же касается Косарева, то на пленуме ЦК ВЛКСМ, подведшем черту не только под его комсомольской и партийной карьерой, но и поставившем крест на его жизни, он не станет ни в чем каяться. Он заявит: «Врагом я себя не считаю и считать не буду… никто не может доказать, что я враг народа… Лично я чувствую себя абсолютно спокойно, потому что совесть моя чиста. Никогда я не изменял ни партии, ни советскому народу и не изменю». 28 ноября его арестуют, причем личное участие в аресте примет Берия, который к тому моменту уже возглавит НКВД вместо смещенного Ежова. Находясь в заключении, Косарев напишет Сталину письмо, в котором скажет: «Арестованные по моему “делу” комсомольские работники ни в чем не виноваты… Уничтожение кадров, воспитанных Советской властью, – безумие… Требую, чтобы создали честную, авторитетную комиссию, которая без предвзятости проверит все материалы и сделает объективные выводы». 23 февраля 1939 года Косарев будет расстрелян в Лефортовской тюрьме по приговору Военной коллегии Верховного суда. Судьба вновь сведет Маленкова с делом Косарева спустя полтора десятилетия. 17 декабря 1953 года вдова Косарева М.В. Нанейшвили-Косарева напишет на имя Маленкова заявление, в котором укажет на возможную причину личной заинтересованности Берии в аресте Косарева134. Но если тогда это дело огласки не получит, то спустя четыре года на июньском пленуме 1957 года оно «аукнется» Маленкову со всей силой.
Сегодня большинство историков признают, что импульсы к развертыванию Большого террора и к его сворачиванию исходили непосредственно с вершины властной пирамиды – от Сталина. Понятно, что в такой ситуации Маленков не мог остаться в стороне от траектории этого маятника, в какую бы сторону тот ни начинал свое движение.
В октябре 1937 года Маленков, вероятно, получив предварительно соответствующее указание, направляет на имя Сталина проект закрытого письма ЦК ВКП(б) «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формальнобюрократическом отношении к апелляциям исключенных из ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков». На тексте письма Сталин оставил рекомендацию: «Цитировать не из Сталина, а из решений ЦК»135. Согласившись в целом с резолютивной частью письма, Сталин, однако, укажет и на слабости подготовленного Маленковым документа в его преамбуле. «Факты?», «а где факты?», «слабо!» и другие подобные замечания Сталина в изобилии разбросаны на полях проекта письма. На сопроводительной записке Маленкова к проекту документа Сталин оставит выразительные выводы и рекомендации. Он выделит два основных типа врага: «1) Тип карьериста-коммуниста, желающего отличиться и выдвинуться на исключениях и вообще репрессиях. Заклеймить его! 2) Тип утонченного врага, желающего кричать о бдительности, замаскировать свою враждебность и сохраниться… перебить наши большевистские кадры, посеять неуверенность и подозрительность… Истребить его!»136 Получив одобрение вождя в целом, Маленков выступил 14 января 1938 года на пленуме ЦК с докладом «О недостатках работы парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков». В этом докладе он почти дословно воспроизведет только что процитированные установки Сталина. 17 февраля 1938 года Маленков в 18-страничной записке доложил Сталину о ходе выполнения партийными организациями постановления январского пленума ЦК, результатах рассмотрения апелляций исключенных из партии, разоблачении «групп клеветников», а также заверил Сталина в том, что Отдел руководящих парторганов ЦК принимает меры к исправлению отмеченных в записке недостатков137. Продолжая эту линию, в августе 1938-го на пленуме ЦК он сделал еще один знаковый доклад: «О перегибах».
