Суханов расскажет свою версию назначения Берии заместителем наркома внутренних дел. «Все бумаги о назначении руководящих работников, – подчеркнет он, – проходили через меня. О назначении Берии на этот пост ни от кого предложений не поступало, в том числе не поступало и от Ежова. Поэтому я считаю, – резюмирует Суханов, – что предложение о назначении Берии на должность зам. наркома внутренних дел СССР могло быть сделано Сталину только Маленковым лично, который ведал назначением и смещением руководящих кадров»168. Выглядит высказанное суждение правдоподобно, однако ничто не мешает предположить, что это назначение рекомендовал не Маленков Сталину, а Сталин – Маленкову. Оснований для этого никак не меньше, ведь речь шла о собственной безопасности Сталина, доверить ключевое назначение в этой сфере молодому функционеру он просто не мог.
Так или иначе, но именно тогда и завяжутся деловые отношения между Маленковым и Берией, приглашенным на роль заместителя Ежова с вполне очевидной перспективой замены последнего. До «дружеских отношений» Берии и Маленкова было еще очень далеко, если вообще допустимо рассуждать о них в подобных категориях. Суханов расскажет также, что «Берия, став наркомом внутренних дел, произвел большую замену чекистских кадров, особенно в центральном аппарате». Факт этот и без того был хорошо известен. Но Суханов акцентирует внимание на особенностях прохождения кадровых предложений Берии, которые «в аппарате ЦК не получали надлежащей партийной, деловой проверки, а дело сводилось к тому, чтобы как можно быстрее оформить решениями ЦК назначения работников, представленных Берией». Кадровыми назначениями, напомним, ведал в ЦК Маленков.
Завязывавшаяся «дружба» Маленкова и Берии будет своеобразной. В «письме» Суханова говорится, что Берия организовал специальный допрос Ежова о Маленкове. «Ежов дал собственноручные показания (объемом до 20 страниц) на Маленкова», – укажет Дудоров, пересказывая «письмо». Это «собственноручно написанное Ежовым показание» на Маленкова Берия вплоть до своего ареста хранил у себя. В июле 1953-го после ареста Берии секретарь ЦК Шаталин передаст этот документ Суханову, который в феврале 1955 года «вместе с большим количеством документов показал Маленкову и собственноручные показания Ежова о Маленкове». В феврале 1955 года Суханов обратится к Маленкову с просьбой «просмотреть материалы, хранящиеся в сейфах, на предмет определения, как с ними поступить». Среди этих документов окажется и «показание Ежова». Суханов напомнит Маленкову, что в августе 1954 года «было принято решение об уничтожении» ряда документов. (Мечта любого историка – ознакомиться хотя бы с перечнем уничтоженных тогда документов!) Суханов заметит Маленкову, что, возможно, и этот документ также «подлежит уничтожению». Тот заявит своему помощнику, что об этом материале все знают, «знал и И.В. Сталин» и что он заберет «документ с собой “на квартиру для уничтожения”. И документ исчез». Думается, материалы этого «показания Ежова», не говоря уже о других уничтоженных документах, могли бы многое рассказать об аппаратных интригах в кремлевских коридорах власти и подоплеке многих решений того времени.
Смысл рассказа Суханова об организованном Берией специальном допросе Ежова о Маленкове вполне понятен. Берия хорошо знал принципы функционирования механизмов кремлевской власти того времени и в первую очередь позаботился о том, чтобы руководящие должности в его ведомстве заняли преданные ему люди. Еще одним средством обеспечения собственной безопасности и лояльности со стороны «друзей-товарищей» стало собирание на них досье с компроматом.
Так или иначе, но отношения Маленкова с Берией довольно быстро превратятся в серьезную связку. Для ее формирования имелись прежде всего деловые основания. Кадровая политика партии, как мы видели, строилась во взаимодействии с органами НКВД. Проверку номенклатуры они проводили в тесном контакте, так как сложилась практика получения справок на вновь назначаемых сотрудников партийных органов.
Утверждения об «особых» отношениях Маленкова и Берии большинство представителей партийного руководства, вероятно, сочтет вполне обоснованными. Во всяком случае июньский пленум ЦК 1957 года подтвердит выводы июльского пленума 1955 года о том, что «Маленков был близким другом разоблаченного партией врага народа Берии»169.
