Проявившаяся на пыльном полу в дальнем конце коридора цепочка небольших узких следов протянулась до массивной наружной двери, разобраться с нехитрым колесным замком которой нам не составило большого труда. И через считанные секунды стальная махина с натужным скрипом подалась вперед, открывая нам доступ в неожиданно опрятный и ухоженный подъезд, прекрасно освещенный сверкающим под высоким полком стильным круглым плафоном электрической лампы.
Увы, отчетливые в пыли следы нашей беглянки на чистом плиточном полу подъезда сгинули бесследно. Но, дружно придя к логичному выводу, что потеряшка-Тень, выбравшись из квартиры, скорее всего, пошла вниз, мы тоже стали спускаться по высоким лестничным ступеням.
— Ты видишь то же, что и я? — цапнув меня за рукав косухи, Линда вынудила остановиться напротив огромного панорамного окна, занимающего почти всю стену на межэтажном лестничном пролете.
Сквозь чистейшее стекло с лестницы нам открылся шикарный вид на залитую солнечным светом улицу, по проезжей части которой верхом на двуногом зубастом ящере неспешно трусил голый по пояс молочно-белый мускулистый лысый бугай, в кожаных штанах и сапогах, с перекинутой за спину монструозного вида базукой, висящей на широком кожаном ремне. А навстречу одинокому всаднику, по другому краю достаточно широкой мостовой, катился заваленный каким-то скарбом возок, влекомый парой неторопливых угрюмых волов. На козлах возка сидел короткостриженый щекастый коротышка, с пышными бакенбардами и естественным загаром на открытых участках лица и тела, но в старомодном кожаном камзоле на голый торс, в коротких (выше открытого колена то ли бриджах, то ли шортах), и с сильно волосатыми босыми стопами. Завершая и без того экстравагантный свой образ коротышка энергично отмахивался от назойливых мух сорванной с головы шикарной треуголкой.
— Охренеть, — кивнул я спутнице. — Прикольная у бугая лошадка.
— А клыки его, изо рта наружу выпирающие, заметил?
— Угу. Давно, походу, бедолага не наведывался к стоматологу.
— Сергей, хорош хохмить! Вот ща ни разу мне не до шуток!.. Это же реально, походу, другой мир!
— Ну да. Городок Вээль из параллельной реальности.
— Сергей, не беси! — зашипела Линда и, оторвавшись от заоконного вида, снова зашагала по лестнице вниз. — Я помню недавно прочитанный лог. Но одно дело прочесть, а другое — вот так увидеть собственными глазами. Как думаешь, наш прикид не слишком будет выделяться?
— Так-то мы оба в коже, — пожал я плечами, возобновив следом за девушкой дальнейший спуск по ступеням. — А кожаная одежка здесь типа норм. Гораздо больше меня напрягает: как бы проблем с пониманием аборигенов у нас не возникло.
— Разве Хозяин, перед отправкой сюда, не улучшил твое Кольцо Развития теневым умением Полиглот? — обернувшись, на ходу уточнила розоволосая.
— Да, вроде, подкинул что-то такое, — кивнул я.
— Ну вот и не парься тогда, — фыркнула Линда. — Теперь ты речь любого разумного запросто поймешь. И твой речевой аппарат так же без проблем адаптируется под понятную местным аборигенам абракадабру.
— Теоретически я все это понимаю. Но вдруг на практике…
— Никаких вдруг, — перебила спутница. — Сейчас сам во всем убедишься.
Наш продолжительный лестничный спуск благополучно подходил к концу, и в просторном подъездном холле, возле наружной двери, показалась конторка консьержа. Сидящий там седоусый мрачный тип, с огромным породистым красным носом-картошкой, в не первой свежести непонятной хламиде, подозрительно оживился при нашем приближении. Абориген деловито сложил пополам огромный газетный листок, который до этого читал, и, строго зыркнув на нас, что-то требовательно зарычал в нашу сторону.
Совершенно непонятная поначалу речь аборигена уже примерно на середине рычания вдруг обернулась в моей голове привычной русской речью. И вот что я в итоге услышал:
— Эй, челы! А вы еще кто такие? Я вас не знаю! Откуда вы здесь взялись?
— Не лезь. Я все устрою сама, — шепнула мне спутница.
— О чем вы там шушукаетесь⁈ Ну-ка прекратить! — в руках у консьержа вдруг материализовалось нацеленное на нас ружье. Древний, как говно мамонта, ствол гипнотизировал однако неотвратимой смертоносностью своего заряда не хуже ультрасовременного автомата. — Замерли оба! И чтоб без глупостей! У меня кнопка тревожная под локтем! Только дернетесь, мигом зарядом картечи угощу, и тут же наряд стражи городской сюда вызову!
— Спокойно, уважаемый! — обычная линдина речь, направленная в сторону чересчур бдительного консьержа, точно так же, как до этого непонятное рычание последнего, трансформировалась в обратную сторону, обернувшись понятным аборигену рокочуще-рыкающим местным наречьем. — Мы в гостях были у особы, которая только что перед нами по лестнице спустилась вниз и вышла отсюда на улицу.
— Что еще за особа такая⁈ Не знаю я никакой особы! — ощерился вредный старикан. — И вас не знаю! А потому, сдам-ка, от греха, я вас, челы, лучше наряду. Пусть городовые сами разбираются: в каких-таких гостях вы тут обретались. И не прихватили ли ценного чего оттуда с собой!
