— Очень сожалею, комиссар, но мне нечем вас угостить, — заявил я нагло.
— Ради бога, не беспокойтесь. У нас в полиции сухой закон.
— Зачем кривить душой, комиссар? Я имел возможность оценить ваши гастрономические вкусы в доме нашего общего друга, сеньора Леппринсе.
Комиссар опешил, и я испугался, что зашел слишком далеко в своих выпадах против него. Хотя он и заслуживал такого отношения к себе, так как воспользовался нашим шапочным знакомством и решил устроить мне допрос, взяв инициативу в свои руки, но я отплатил ему той же монетой. Я не сомневался, что он пришел ко мне как обвинитель, а не как следователь, и своим внезапным появлением здесь и присутствием явно лишних подчиненных намеревался ослабить мои позиции.
— Мы пришли к вам как к другу, — сказал комиссар Васкес, оправившись от замешательства. — Конечно, у вас нет причин радоваться нашему неожиданному вторжению: мы не имеем санкции на обыск и можем рассчитывать лишь на ваше благосклонное отношение. Впрочем, не мне объяснять это адвокату.
— Я не адвокат.
— Не адвокат! Черт подери! Кто же вы тогда — студент?
— Нет.
— Так скажите же, наконец, как мне вас величать официально?
Это была мощная контратака с его стороны.
— Я административный служащий…
— Сеньора Леппринсе?
— Нет, сеньора Кортабаньеса, адвоката.
— Так вот оно что… А я-то думал, постоянно встречая вас в доме сеньора Леппринсе… Теперь вижу, что ошибался. Но как случилось, что самый обыкновенный служащий обедает в доме у Леппринсе, такого влиятельного человека? Или вас связывает что-нибудь еще? Может быть, дружба?
— Говорите, говорите, я вас слушаю.
— Да вам и нечего сказать, Миранда. И правильно делаете, что молчите, ведь без труда не вытянешь и рыбки из пруда.
— Если под рыбкой вы подразумеваете меня, то себя, вероятно, считаете ловцом, комиссар?
— Ну, ладно, ладно, Миранда. Почему мы, испанцы, вечно враждуем? Ведь мы тут все — друзья, не правда ли?
— В таком случае, если вас не затруднит, познакомьте меня, пожалуйста, с этими двумя сеньорами. Должен же я знать своих друзей.
— Сеньоры явились сюда со мной за компанию. Теперь, когда вы пришли, они уйдут.
Оба прихвостня комиссара пожелали нам спокойной ночи и ушли, но дожидаясь, пока я провожу их до двери. Когда мы остались с комиссаром наедине, он сразу же стал серьезным и вместе с тем более фамильярным.
— По-моему, сеньор Миранда, вы удивлены неожиданным интересом, который я к вам проявляю. Но разве не логично, что я интересуюсь всеми, кто хоть как-то причастен к делу Савольты?
— А какое отношение имею я к этому делу?
— По-моему, глупо спрашивать об этом, если вдуматься как следует. В декабре прошлого года умирает некий журналист по имени Пахарито де Сото. И что же? Оказывается, его самый близкий друг — вы. Через несколько дней убивают Савольту и… странная вещь! — среди приглашенных на новогодний вечер опять — вы.
— Так вы подозреваете меня в двойном убийстве?
— Успокойтесь, я иду совсем по другому пути. Давайте сопоставим факты, только факты: обе смерти связаны или кажутся связанными друг с другом. Пахарито де Сото умирает, едва закончив работу, которую ему поручили и оплатили шефы предприятия Савольты. Спрашивается: кто связал журналиста с его последними шефами?
— Я.
— Справедливо: Хавиер Миранда. Далее: отношения Пахарито де Сото с предприятием осуществлялись не через начальника персонала Клаудедеу и не через самого Савольту, а через человека — и в этом вся загвоздка, — выполняющего на предприятии неопределенные функции: Пауля Андре Леппринсе. Я иду в дом Леппринсе и кого там застаю?
— Меня.
— Не слишком ли много совпадений, как по-вашему?
— Нет. Леппринсе поручил мне разыскать Пахарито де Сото и заключить с ним контракт. Мое знакомство с обоими переросли в дружбу с каждым из них, которая трагически оборвалась с Пахарито де Сото, но сохранилась с Леппринсе. Как видите, все очень просто.
— Не будь в вашем объяснении столько темных пятен.
— Например?
— Ну, например, вместе с вашими «дружескими узами» с Пахарито де Сото завязались «дружеские узы» с его женой, Тересой…
Я даже вскочил со стула от негодования.
— Минуточку, комиссар, я готов отвечать на ваши вопросы. Напоминаю, вы находитесь у меня в доме и у вас нет юридических прав допрашивать меня.
— А я вам напоминаю, что будучи комиссаром полиции могу получить юридическое право не только на ваш допрос, но и ордер на ваш арест, притом заставить привести вас в наручниках в полицейское управление. Если вы хотите встать на формальный путь, то пеняйте потом на себя.
Наступило молчание. Комиссар зажег сигарету и бросил пачку на стол, чтобы я мог закурить, если пожелаю. Я сел, взял сигарету, и мы задымили, давая успокоиться нервам.
