Глеба с некоторых пор стало раздражать пусть и номинальное, но все же присутствие Артура в жизни Елены. Это был единственный соперник, с которым он не знал, как бороться. Елена отказывалась переезжать к Глебу. Месяц назад он впервые предложил ей съехаться, но получил отказ. Еще раз, спустя пару дней, вернулся к теме. Лена спросила: «В качестве кого?» Глеб не нашелся, что ответить. С одной стороны, его радовали свобода и одиночество: он привык сохранять свой суверенитет во всем, с другой стороны – злило то, что его желание не исполнялось так, как он хотел. А он хотел, чтоб его женщина принадлежала только ему. Естественное мужское желание. Елена несколько раз заговаривала с Глебом о ребенке, хотела родить от него. Глеб был равнодушен к детям. Он, конечно, понимал, что беременность Елены могла бы поставить точку в ее отношениях с Артуром и это был самый простой путь получить женщину в собственность. Но Глеб простых путей не искал – любил разыгрывать сложные многоходовки. Поэтому от темы детей он отмахивался. Елена затихала.
Вечером Глеб сидел в своем кабинете в одной из башен Москва-Сити за широким дубовым столом. Он заказал себе точно такой же, как у президента: резные ножки с позолотой, столешница обтянута зеленой кожей, ручки у выдвижных ящиков – массивная бронза. «Старомодно и консервативно», – утверждал Петр. «Зато надежно и стабильно», – парировал Глеб.
Глеб что-то писал. Несмотря на постоянную работу с компьютером, его почерк не изменился со школьных времен – он был каллиграфическим. Тайная детская гордость. Перфекционизм во всем.
– «Дорогая моя, любимая моя…» Пошлость какая. Черт, не получается! Впервые в жизни не получается.
Глеб злился, комкал лист, швырял его в корзину для бумаг, стоящую в другом конце кабинета, около окна. Комки либо не долетали, либо перелетали, что злило Глеба еще больше. Обычно – попадал.
– Да что ж за день такой… Ничего не выходит! – Глеб посмотрел в компьютер, начал набирать текст, стуча по клавиатуре. – Так, еще раз. Никогда не писал писем. Как это делается… «Я полюбил тебя сразу, как только увидел…» Нет, так не пойдет. Все не то.
Глеб взял телефон, набрал номер:
– Петь, как у нас дела? Подготовь мне отчет об открытии счетов в Казахстане для наших деревообрабатывающих фабрик. Как зачем? Ты совсем дурак? Я под санкциями. Правда, в хорошей компании. – Глеб любил смеяться над собственными шутками, хотя и знал, что это дурной тон. – Да, в Казахстане деревообрабатывающая отрасль не особо развита, но в нынешних реалиях это направление очень перспективное. Да, срочно. До совета директоров. Да, я знаю, что он через час. Ты справишься.
Глеб встал, посмотрел в окно. Москва лежала у его ног, но он ее не видел. Весь день лил дождь, тучи плотным кольцом обнимали стеклянные высотки Москва-Сити. Глеб подумал, что так, наверное, видят город умершие, оттуда – с небес. Чертыхнулся, сплюнул через левое плечо и отошел от окна.
– Вот еще что: найди мне писателя Артура Осипова. Нет, информацию я и сам могу найти. «Яндекс» еще работает, «Википедия» тоже. Это нужно сделать до твоего отчета и до совета директоров. Назначь с ним встречу… Хорошо, в нашем ресторане. То есть совсем срочно. Нет, к Елене не обращайся, она, конечно, все может, но это задание лично тебе. Лично. Почему именно его? Я сказал, что именно Осипова, значит, Осипова! Да, считай, биографа ищу… Нет, блин, я не знаю, что он ее муж. Это только для тебя служба безопасности работает, а я олух неосведомленный… Я и про тебя знаю все, что надо знать… Все, Петь, давай работай!
Глеб положил трубку. Посмотрел на экран компьютера, что-то набрал. «Яндекс» покорно выдал информацию: «Артур Осипов. Писатель, сценарист, драматург. Последний лауреат премии Ленинского комсомола. Получил премию в 25 лет».
– Это я все знаю, служба безопасности давно доложила… – Глеб дальше щелкал по ссылкам, тихо проговаривая себе под нос: – Еще один бывший поцелованный Богом. А потом расцелованный. И последние несколько лет – полное забвение. Печально.
Глеб откинулся в кресле, потянулся.
Через час перед ним сидел Петр. За широкими панорамными окнами смеркалось. Москва сквозь плотный туман тускло мигала далекими вечерними огнями, длинные змеи автомобильных пробок причудливо закручивались в спирали.
– Теперь ты понимаешь, как правильно я сделал, что слил доллары в марте, когда все скидывали рубли? – Глеб внимательно смотрел на Петра.
– Да помню, помню. – Петр впервые в жизни выглядел растерянным. – А я тогда, наоборот, скупал баксы. Кто ж знал, что долларовые счета наш милейший Центробанк потом заморозит?
– Ну, дружище, это не его, а твои проблемы. Руководство ЦБ уж точно не идиоты. На таких, как ты, и был расчет. Очевидно, надо было меня слушать. Всегда причем. – Глеб будто получал удовольствие от того, что отчитывал своего верного «серого кардинала». Он же Санчо Панса.
– Глеб, это так нестандартно… то, что ты делал с рублем в марте. – Петр не привык оправдываться, но сейчас сделать это было необходимо.
