– Он будто был в курсе всего. Но это не самое главное. А главное в том, что он мыслит как Глеб, рассуждает как Глеб и ведет себя как Глеб… Когда думает, что за ним никто не смотрит…
– Петь, у меня тоже было такое ощущение. Но… слишком много отличий от Глеба. Да и потом, Глеб – мертв…
– А может, он продал душу дьяволу и воскрес? – довольно серьезно предположил Петр.
– Петь, не говори ерунду, – устало отозвалась Елена.
– А что… Ему всегда везло на выгодные сделки…
Елена и сама не могла отогнать от себя мысль, что перед ней Глеб. Взгляд, улыбка, поворот головы – многое напоминало ей возлюбленного. Но перед ней был не тот Глеб, которого она знала и любила, а незнакомый мужчина, который не привлекал, не притягивал, что-то в нем было ей неприятно и невыносимо отталкивающе.
Елена не могла разобраться в себе. То ей хотелось, чтобы Иван оказался Глебом, почему-то разыгрывающим весь мир, то она мечтала, чтобы Иван просто исчез. Нужно было выговориться, с кем-то посоветоваться.
Через два дня к вечеру Елена поехала в Переделкино. У нее была прекрасная новость для Артура: «Бегемот» взял шефство над московским театром Новой пьесы. Елена только сегодня общалась с директором театра – обаятельнейшим молодым человеком с жестким взглядом, но таким бархатным и милым тембром голоса. Она не стала долго ходить вокруг да около и просто по-человечески попросила хозяина кабинета, а заодно и всего театра помочь ее все еще мужу – поставить одну из пьес Артура. Разумеется, спонсору отказано не было. А что делать – жизнь такая: как еще выживать театру на бюджетном финансировании?
Приехав в Переделкино, Елена оставила машину у въезда в поселок и с удовольствием прогулялась по парку. Осень будто вошла на цыпочках, от нее пахло остывающей землей, аромат сухих пряных трав лета уже не витал в воздухе, многолетние мощные клены роняли свои семена-самолетики на дорожки переделкинского парка. Елена улыбнулась, вспомнив, как в самом начале их романа с Артуром они гуляли здесь тоже в конце сентября, Артур подбирал клейкие самолетики и приделывал их к носу Елены. Она выглядела смешным Буратино, Артур дурачился и целовал ее в нос. Куда все ушло…
Елена дошла до дома. Тихонько приоткрыла калитку. Та ласково скрипнула, приветствуя вернувшуюся хозяйку.
Елена остановилась перед дверью и нерешительно нажала кнопку звонка. Почему она не предупредила Артура эсэмэской? Зачем нагрянула без предупреждения? У Артура может быть своя жизнь, ей не нужно вмешиваться в нее… Хоть бы его не было дома…
Артур открыл быстро и очень обрадовался. Широко распахнул дверь:
– Леночка, молодец, что приехала!
В доме было тепло и уютно. Включен старенький торшер, на журнальном столике, как всегда, книги. На подоконнике стояла хрустальная ваза – Елена сделала Артуру и себе подарок на первую годовщину свадьбы. На память. А вот как повернулось…
Они сидели на кухне и пили чай. Гостья привезла сладости и печенье. Она помнила, что Артур – сладкоежка. Сама приучила мужа перед сном вместо снотворного выпивать стакан теплого молока и заедать печеньем.
– Как ты живешь? – Елена ловила себя на мысли, что с интересом смотрит по сторонам. В доме чисто прибрано. Все стоит на своих местах. Женщина? Но если есть женщина, их, Елены и Артура, свадебная фотография не стояла бы на привычном месте, на трюмо.
– Нормально. Пишу. Как обычно. – Артур проследил за взглядом Елены, улыбнулся. – Ты хочешь узнать, есть ли у меня кто-то?
– Нет-нет, что ты. Меня это совершенно не интересует. – Елена неловко засуетилась, налила себе еще чаю, случайно плеснув на белоснежный костюм, и с удивлением смотрела, как коричневое пятно расползается по юбке.
– Да-да, я так и понял. Есть женщина, мы встречаемся раз в неделю. Она приезжает сюда, прибирается, готовит.
– Ты нанял домработницу? – спросила Елена удивленно.
– Нет, ты не поняла. Я не прошу ее ни о чем. Она сама проявляет инициативу. Ну, а мне и удобно.
– Ты прожженный циник, Артур, – улыбнулась Елена. – А это? – Она кивнула на их фотографию.
– Леночка, это просто приходящая женщина. Она не имеет права высказывать свое мнение по поводу моих фотографий. Наших фотографий… – Артур ласково тронул ее за руку.
Елене было хорошо в доме Артура. Будто дом ее помнил и ждал.
– Артур, я давно хотела сказать тебе. Ты прости меня. Как-то все нелепо вышло… Я сама от себя не ожидала. – Елена смутилась, замялась.
– Ты о чем?
– Ну, о той ситуации… когда я бросила тебя. Ушла.
– А-а-а-а, так я сам виноват. Можно сказать, это «я тебя ушел».
– Как это?
– Так это же я написал письмо Глеба.
– Как это? – уже совсем иначе, изумленно, повторила Елена.
– Очень просто. За деньги. 250 тысяч рублей. – Артур и не думал, что ему будет так просто произнести эти слова.
– Этого не может быть!
