Каждый из нас проживает свою собственную историю. Мы сами являемся авторами своей истории, но многие боятся это признать. Вы живете той жизнью, которую выбрали для себя. Вы проживаете результат каждого из ваших выборов. Если вы позволяете другим принимать решения за вас, вы позволяете им написать вашу историю. Будут ли они блюсти ваши интересы, сочиняя историю для вас?
Если вы несчастны, то кто в этом виноват? Не нравится такая жизнь, идите и напишите себе лучшую.
Серый мир. Серое небо, затянутое серыми тучами. Серая грязь, из которой тут и там торчат уродливые серые камни. Серые растения, корявые и искривленные, цепляются за серую жизнь.
«Я умер».
Бедект вспомнил битву при Зиннлосе, в ней он потерял пальцы и обручальное кольцо, которое носил в течение многих лет как напоминание. Теперь он даже не был уверен, о чем оно должно было напоминать. О лучших временах? О глупых ошибках? Он вспомнил, как бежал с той войны, бросив на смерть людей, которые называли его другом. Боги, какая это была глупая война.
«Все войны были глупыми».
В Найдрихе он сбежал точно так же, бросив Штелен и Вихтиха на растерзание убийцам-териантропам. И они убили мечника, повалили его на землю и задушили насмерть.
Позже Штелен разыскала пьяного вдрызг Бедекта в самой дерьмовой таверне Найдриха – городе дерьмовых таверн. Она спасла его от него самого, выдернула из страданий, сделала вид, что его предательство ничего не значит. Затем вытащила его в переулок и трахнула в грязи. Она была такой живой, так яростно упивалась радостью. Она даже голову после этого помыла. Он был слишком труслив, чтобы задумываться, что же это может означать.
«А потом ты убил ее и бросил в Послесмертии. Выпотрошенный любитель свиней».
Бедект покачивался в седле. Говна Кусок опасно кренился на ходу, каждое движение животного угрожало сбросить его на землю. Он отчаянно цеплялся за луку седла, страстно желая оставаться на лошади, а не под ней.
«Я умер».
– Умер так умер, – сказала ехавшая рядом с ним Штелен. Глаза ее серого мерина были полны тоски. – Чего орать-то?
Ее глаза были похожи на следы мочи на снегу, желтые и сердитые.
– Прости, – сказал он, сам не зная, за что извиняется. Может быть, за все.
Она плюнула в него, он шарахнулся от плевка и чуть не выпал из седла.
– Я вижу, ты нашел себе пышную задницу, чтобы увязаться за ней, – сказала она, оскалив желтые зубы. – Ты бросил меня ради вот этой вот, – она кивнула на Цюкунфт. – И до сих пор даже не трахнул ее. Ничтожество.
– Все не так, – сказал он.
– А как же?
– Ты жива. Идешь за мной по пятам, чтобы прикончить, – он ухмыльнулся, покачиваясь в седле. – Все это часть плана, – солгал он.
– Твои планы – дерьмо, старик, – сказала она. – Ты же знаешь, что я убью ее, верно? Чтобы наказать тебя. Конечно, это будет твоя вина. – Она отвернулась и с ненавистью уставилась лошади в затылок. – Потом я убью Вихтиха. Смерть этого идиота тоже будет твоей виной, – Штелен глянула на него. – Отличный план.
– Я знаю, – сказал он. – А потом ты убьешь меня.
– Нет, – смягчилась Штелен. – Я люблю тебя.
Бедект расхохотался так, что едва не свалился с седла. Он растерянно огляделся по сторонам, не понимая, где находится. Лошади остановились и стояли, нервно фыркая. Цюкунфт стояла рядом с лошадью, поглаживая ее по носу. Он понял, что она шепчет его имя – притом, видимо, уже некоторое время. Штелен нигде не было видно.
Дорогу им преграждали двое всадников, два грязных зверя с бешеными глазами и обнаженными мечами.
– Я слишком поздно заметила их, – виновато произнесла Цюкунфт.
Оба были в серо-зеленых мундирах армии Готлоса, испачканных сажей и кровью. Бедект присмотрелся к тому, что покрупнее. Мужик был реально здоровый, а его булава была покрыта ржавчиной и выглядела старше Бедекта. Глаза у него были мертвые, без единого проблеска чувств в них. Он смотрел на Цюкунфт не мигая.
Второй, с длинным мечом и офицерскими знаками различия на мундире, смотрел только на Бедекта. Мужчина выглядел загнанным, опустошенным каким-то недавно пережитым ужасом.
«Он столкнулся нос к носу со смертью, и это сломило его».
– Приветствую вас, добрые солдаты Готлоса, – громко обратился он к мужчинам и шепотом – к Цюкунфт: – Твоя сестра показывала тебе это?
Она покачала головой:
– Она показывала мне только брошенный дом.
Человек с мечом сплюнул и сказал:
– Недолго ему осталось. Готлосу.
Бедект понимающе кивнул.
«Поддерживай беседу. Как только появится шанс, убей их».
– Война, – сказал он.
– Священная война. Этих гайстескранкенов Геборене ничто не может остановить. На мое войско напали трое таких.
