Правда зеркала полностью

С Бедектом Штелен всегда понимала, где находится. Она понимала границы, знала, что он примет, а где отреагирует немедленно и со всей силой. Бедект был настолько же предсказуем, как камни в этой стене. Лебендих… Здесь Штелен не была так уверена. Почему-то она не могла полностью проникнуть в мысли мечницы.

«И ты никогда не осмеливалась украсть у нее».

Потому ли, что она уважала эту женщину, или из-за страха остаться в одиночестве? Очень может быть, что Штелен не хотела обворовывать мечницу потому, что не могла предсказать ее реакцию.

«Если бы ты действительно доверяла ей, ты бы ее обворовала? Ты только послушай себя. Что за долбаная бессмыслица».

Штелен повернулась спиной к стене и присела на корточки. Упершись локтями в колени, она уткнулась лицом в ладони. Она не могла смириться с мыслью о том, что Лебендих уйдет. Это было уже слишком много для нее. Столько одиночества ей было не вынести.

– Убей ее, пока она не бросила тебя.

«Прислушайся к себе».

Штелен попыталась провести пальцами по волосам, но те увязли в спутанной копне, и она отказалась от этой затеи. Она убьет мечницу после того, как та ее бросит. Любые другие варианты были чистой воды сумасшествием. К тому же после того, как Штелен убьет Лебендих, мечница снова будет вынуждена служить ей в Послесмертии. Вихтих или Бедект – она забыла, кто именно – частенько шутил, что ему нужно бы уделять больше времени убийствам людей, которые ему нравятся, чтобы хотя бы в Послесмертии иметь настоящих друзей.

Штелен вскочила на ноги. Глаза ее на лице в бурых разводах от слез и засохшей крови были ясными. Под носом повисла сопля, и она вытерла ее рукавом – еще одно коричневое и желтое пятно среди множества других. Расправив плечи, она двинулась дальше по коридору, и радуясь, что никто не наткнулся на нее в момент ее слабости, и желая, чтобы кто-нибудь все-таки наткнулся, и тогда бы она смогла убить этого невезунчика за это. Добравшись до кухни, она встала у дверей, никем не замеченная, и прислушалась к беседе двух стражников, которые и встретили их с Лебендих на границе. Они обсуждали тупого шпиона Геборене, который сидел у них в темнице.

– У этого идиота нет ни единого шрама, – сказал один из них. – Как он может быть мечником?

– У него не хватает тех двух зубов, – заметил второй.

Старик вздохнул:

– Я выбил их, помнишь?

Толстяк пожал плечами.

– В любом случае, когда Шниттер с ним закончит, от него ничего не останется, кроме шрамов.

– Или вообще ничего, – сказал толстяк.

Лица у них стали кислые, как будто они проглотили какую-то тухлятину.

Штелен усмехнулась и ушла, оставив стражников с их обедом. Без сомнения, в темнице у них сидел Вихтих. При мысли, что эту идеальную мордочку наконец кто-то покоцает, у Штелен потеплело в груди. В кои-то веки в жестокой буре дерьма, так называемой жизни, появились хоть какие-то проблески справедливости. Она задумалась, не найти ли Вихтиха и посмеяться над его глупостью – позволить этой паре идиотов пленить себя!

Нет. Позже. Несколько шрамов хоть немного закалят характер этого пустого болтуна. Любая красота слишком идеальна сама по себе и должна быть подпорчена. Что бы эта Шниттер ни собиралась сделать с Вихтихом, давно было пора!

Мечника она найдет завтра.

Штелен двинулась к их с Лебендих комнате. По мере приближения к двери шаги ее становились все медленнее. Она колебалась, опасаясь того, что может ее встретить там. Может, Лебендих уже ушла? И в комнате холодно и пусто? Штелен стиснула зубы, толкнула дверь и вошла.

Лебендих сидела на краю койки и точила мечи. Она вскинула взгляд и кивнула Штелен. Что-то промелькнуло в ее глазах. Неужели радость?

«Она рада видеть меня? Переживала, что я не вернусь?»

Штелен подумала об ужасной деревянной фигурке, о злобных желтых глазах, о гнилых зубах, оскаленных в вечной ухмылке. Нет, вид такого существа не мог осчастливить Лебендих. Такое лицо никого бы не обрадовало. Никто не сможет уважать тварь, живущую в таком теле. И все же Лебендих была здесь, ждала Штелен. Вынашивала ли она какие-то тайные планы? Может быть, она работает на Моргена и таким образом является просто дополнительным способом контроля и управления ею, Штелен? Или просто выжидает возможности отомстить? В конце концов, Штелен убила ее.

Штелен выдавила из себя улыбку, и Лебендих ответила ей тем же, в улыбке даже мелькнула тень искреннего веселья. Штелен впервые захотелось, чтобы мечница любила поболтать так же, как Вихтих. Бесконечный словесный понос этого идиота, конечно, раздражал ее, но, по крайней мере, она всегда точно знала, что у него сейчас на уме. А Лебендих под своей маской невозмутимости могла думать о чем угодно. Была ли она просто превосходной актрисой или же действительно с уважением относилась к Штелен?

Лебендих отложила мечи и встала. Она неуверенно протянула руку к разбитым костяшкам пальцев Штелен.

– Подралась? – спросила она. По лицу ее ничего нельзя было прочесть.

– Со стеной, – ответила Штелен.

Лебендих кивнула так, словно это был самый обычный ответ.

– Она проиграла схватку?

– Разумеется.