«Возраст, мудрость и интеллект никак не связаны между собой», – решила она.
– Где мы? – спросил Унгейст.
– Взгляни на каменистую почву. Ты видишь бесконечную грязь? Видишь, что все растения тут на последнем издыхании? А дома в каком состоянии? Даже козы выглядят депрессивно.
– Это Готлос.
– Готлос, – согласилась она.
Он улыбнулся ей, сверкнув крепкими зубами, и она вспомнила, что еще в нем есть.
«Если рассматривать его только как животное, он, бесспорно, великолепный экземпляр».
Она подавила желание ощутить под пальцами выпуклые мышцы его груди.
«Сам придет и попросит».
Унгейст принялся целеустремленно спускаться по пологому склону, на каждом шагу проваливаясь в раскисшую почву. Впадины следов немедленно заполнялись мутной водой.
– Что ты делаешь? – спросила она.
– Несу слово Геборене неверующим.
Его кулаки сжимались и разжимались, плечи развернулись. Он стал выше, прямее. В глазах его горела железная решимость. Она знала эту его походку. Раньше он все время так ходил, но последний год сильно согнул его. Морген и Кёниг – или его Отражение – использовали своего экзорциста на износ.
«Точнее сказать, палача».
Возможно, он еще не был сломлен, но с каждым днем соскальзывал все ближе и ближе к этому.
«Это Вершина. Он теряет контроль над собой».
Морген гонял своих жрецов-гайстескранкенов в хвост и в гриву, подводил их к самому краю, а потом… – подожди, ты разве не думала о Моргене только что? Стены. Он тратит силы своих гайстескранкенов направо и налево.
«Я возвела для него эту проклятую всеми богами стену, опоясавшую весь город!»
И ей это было легко.
Когда Дух Земли породил её, вытолкнув из чрева почвы ГрасМер, она была слаба. Следующий год пределом ее могущества было оживление мелких камешков. Могущество ее росло по мере того, как она набиралась опыта, но только когда Морген попросил ее построить стену Зельбстхаса, она по-настоящему осознала свою силу.
«Попросил?»
Он действительно попросил. Но она не помнила, чтобы у нее был выбор.
Стена. Цивилизация. Действительно ли Морген преследовал те же цели, что и…
– Ты идешь? – крикнул Унгейст через плечо.
Эрдбехютер последовала за ним, несколько раздраженная, что позволила ему командовать, но с другой стороны зная, что, двигаясь позади него, она находится в большей безопасности. Почувствовав ее гнев, земля зашевелилась у нее под ногами, готовая выполнить ее приказ. Если он обратит свое безумие на нее, почва и камни поднимутся и защитят ее. Теперь это было так просто.
Высоко за облаками в небе проплыла тень. День и без того был пасмурный, а сейчас все просто погрузилось во тьму. Нисходящий поток от огромных крыльев Драхе чуть не сбил с ног обоих жрецов Геборене. Окружающие растения прибило к земле, лужи темной грязной воды пошли рябью. Эрдбехютер продолжала наблюдать, что делает Унгейст, но одним глазом косилась на небо на тот случай, если дракон решит швырнуть оттуда что-нибудь.
Унгейст подошел к ближайшему дому и постучал в дверь. Она с грохотом заходила ходуном на пеньковых петлях. Зачем этот идиот вообще стучался? Странно, до чего же непросто стряхнуть с себя налет цивилизации в некоторых случаях.
Крестьянин, явно давненько не евший досыта – он оказался еще более тощим, чем Унгейст, – открыл дверь и уставился на жреца Геборене, моргая и пытаясь рассмотреть его в утренних сумерках. А вот ничем похожим на богатую мускулатуру гайстескранкена он не обладал. Мужчина оглядел жреца Геборене с ног до головы, явно пытаясь понять, кто это к нему пожаловал. Тут он заметил Эрдбехютер, и глаза расширились. Он понял.
– Немногим могу поделиться, – сказал крестьянин. – Бульон вот и картошка остались со вчерашнего ужина. Я попрошу жену…
– Я вижу такую тьму в твоей душе, – сказал Унгейст.
– Что?
– Ты делал ужасные вещи.
Фермер неловко переступил с ноги на ногу.
– Ну…
– В тебе сидит демон.
Эрдбехютер ощутила, как земля ворочается у нее под ногами. Это поселение было оскорблением для Духа Земли. Несчастные козы и овцы, запертые в загоне, умоляли об освобождении, она видела это в их глазах. Она не могла разговаривать с животными, но Дух Земли поведал ей их нужды. Земля перед ней поднялась и расступилась, выпустив на свет валун размером с матерого кабана. Он был слишком велик, чтобы его было легко сдвинуть с места. Предки жителей этой деревни похоронили его, на века скрыли от лучей солнца. Ни одно строение не устоит перед его яростью.
– Я проведу экзорцизм, – сказал Унгейст крестьянину. – Я освобожу твоих внутренних демонов.
Тень Драхе скользнула по деревне. Эрдбехютер вспомнила последнее, что Кёниг сказал териантропу на прощанье: «Ты должна оставить за собой выжженное пепелище». Или это его Отражение сказало? Разница имела значение… то есть уже не имела.
«Зачем я здесь?»
Кёниг сказал, что во исполнение воли Моргена, но она не видела своего бога с тех пор, как возвела для него стену.
Стена.
Цивилизация.
Как и в случае с просьбами Моргена, не подчиниться приказам Кёнига она не могла.
