Офицеры, как правило, философски относятся к положению, в которое централизация разведки и тайных операций ставит обычные подразделения. «Истощение», - говорит командир пехотного батальона, - «наиболее эффективно осуществляется многими специализированными службами, которые специально обучены этому». Но очень редко обычные солдаты могут сыграть ключевую роль в тайной операции.
Во время патрулирования сельской местности южного Фермана в апреле 1986 года молодой солдат заметил нечто необычное, провод, который, по его мнению, мог быть управляющим проводом для бомбы. Это было недалеко от дороги, которая проходит вдоль поля за пределами Росслеи, всего примерно в миле от границы с Республикой. Когда солдаты вернулись на свою базу, он оставил свое открытие при себе во время обычного разбора полетов, который следует за всеми подобными патрулями. Впоследствии он рассказал своему командиру о том, что видел, и был уведомлен Специальный отдел. За этим последовал, по словам офицера армейской разведки, «пожалуй, единственный недавний пример, который я могу вспомнить, операции САС, которая не была результатом разведданных от информаторов».
Группа РиБ провела расследование под прикрытием в этом районе и обнаружили, что это действительно был управляющий провод: на его конце была бомба весом 800 фунтов. Взрывчатка была заложена под дорогой в классическом стиле ИРА в надежде взорвать автомобиль сил безопасности. Детективы СО и САС обсуждали, что делать дальше. Они согласились с тем, что осмотрительность солдата была образцовой. Если бы он заговорил на брифинге, все в батальоне узнали бы о находке в течение нескольких часов, с риском, что новость могла просочиться через гражданского служащего или бойца ПОО.
25 апреля бойцы САС заняли позиции вокруг точки активации на конце управляющего провода. Ранним утром 26 апреля на поле появились двое человек, один из которых был вооружен винтовкой «Рюгер», другой - штурмовой винтовкой FNC. Когда они подошли к точке активации, САС открыла огонь. Один человек, был ранен, Шон Линч из Лиснаски, расположенного в нескольких милях отсюда; другой был мертв. Был убит Шеймус Макэлвейн, беглец из тюрьмы Мейз, и в течение многих лет бич сил безопасности в Фермане.
Линч, шатаясь, бросился в темноту, получив несколько попаданий. Солдаты САС выпустили в небо осветительные ракеты, и Линч откатился к живой изгороди в поисках укрытия. Он лежал там, пока спецназ ГБР помогал обыскивать район, а затем, когда другие полицейские и солдаты зашли в оцепление и прочесали район. В качестве свидетельских показаний на суде Линча армия заявила, что когда произошла стрельба в двух наблюдательных пунктах находились четверо солдат, наблюдавших за точкой активации.
Полицейские из дивизионного подразделения мобильной поддержки, которые ждала на близлежащем участке КПО, продолжила свои поиски на следующее утро. Линч сказал позже, что его нашел солдат, который спросил: «В тебя стреляли, приятель?» Линч ответил: «Меня изрешетили». Представитель ИРА сказал, что офицеры ДПМП затем обсуждали возможность его убийства, но армейский врач остановил их от жестокого обращения с ним.
Линч добился отличия, чрезвычайно редкого среди членов ИРА в 80-х годах, выжил под обстрелом САС. Позже он утверждал, что Макэлвейн был ранен первой же очередью и что солдаты допрашивали его в течение получаса, прежде чем прикончить. Такие утверждения не могут быть независимо подтверждены, и по состоянию на середину 1991 года не проводилось никакого расследования, на котором могли бы быть представлены патологоанатомические данные о характере огнестрельных ранений Макэлвейна.
Потеря Макэлвейна, которому было всего двадцать шесть лет, но который десять лет своей жизни активно занимался терроризмом, стала серьезным ударом для «временных» в Фермане. Нет никаких сомнений в том, что он спланировал множество убийств и был лично ответственен за некоторые из них. На его похоронах по ту сторону границы в Монагане присутствовало около 3000 человек, включая Джерри Адамса и Мартина Макгиннесса.
Несколько лет спустя, когда я посетил армейскую часть в этом районе, офицер высказал мнение, что ИРА в южной Фермане практически бездействовала после смерти Макэлвейна. В своей надгробной речи Макгиннесс сказал, что Макэлвейн «был храбрым интеллигентным солдатом, молодым человеком, который отдал свою молодость борьбе за свободу своей страны». Эпитафия, данная ему офицером армейской разведки, выражает как уважение, так и отвращение к этому человеку: «Он был выдающимся парнем, который был бы в САС, если бы служил в армии. Это даже к лучшему, что он мертв».
