В течение нескольких лет, последовавших за его назначением, главный констебль Хермон и Королевская полиция Ольстера должны были стать практически синонимами. Человек с сильной волей, он создал организацию по своему образу и подобию, как это сделал Джон Рейт на Би-би-си или Дж. Эдгар Гувер в ФБР. Его стиль был по достоинству оценен многими, кто считал, что сила нуждается в сильном руководстве, способном противостоять нападкам местных политиков. Он добился значительной независимости как для КПО, так и для армии в оперативных вопросах, за что многие старшие офицеры были благодарны ему. Но, как и у любого сильного лидера, у него не было недостатка в критиках: некоторые офицеры считали, что он склонен вмешиваться во все дела и был плохим делегатором, который становился все более твердым в своих взглядах и нетерпимым к мнению посторонних.
С самого начала Хермон в некотором смысле воспринимался как умеренный человек. Считалось, что он искренен в своем желании увеличить число католиков, служащих в полиции. Старший армейский офицер, который работал с ним, говорит: «У него могли быть недостатки, но фанатизм не входил в их число». После вступления в должность он выступил с речью перед курсантами КПО на параде в Эннискиллене. Он сказал им, что ожидает от них самых высоких личных стандартов. Но некоторые полицейские сочли некоторые части его послания наивными: «Мне посчастливилось в моей карьере самостоятельно ходить по улице, встречаться и разговаривать с людьми, без бронежилета, без оружия. Я хочу дожить до того дня, когда вы тоже сможете сделать то же самое».
Опыт привел Хермона к тому, что он поставил сохранение морального духа в КПО в качестве одной из своих главных целей. Он стал с глубоким подозрением относиться к попыткам внешнего контроля: он видел проблемы, которые могли вызвать посторонние – от отчета Ханта (о том, как КПО справлялась с беспорядками 1969 года) до отчета Беннетта в 1979 году (о практике допросов в Каслри). Он презирал многих политиков, особенно тех юнионистских деятелей, которые ожидали, что КПО будет действовать как сильная рука лоялизма. Впоследствии Хермона воспринимали как безжалостного уличного бойца, который не обращал внимания на свою силу со стороны, и как человека, который мог быть диктатором в попытках навязать свои личные убеждения другим. Он пытался, например, отстранить женщин от активных должностей в КПО и отделывался от офицеров, которые, по его мнению, слишком много пили или играли в азартные игры.
По словам высокопоставленных армейских офицеров, как и Кеннет Ньюман, Хермон хотел обуздать наступательные операции армейского спецназа. Но, как и его предшественник, Хермон также отчасти руководствовался простыми институциональными интересами, а не отвращением к такого рода операциям. Он был заинтересован в продолжении развития специальных подразделений КПО. Он хорошо понимал, что его предшественник вел тяжелые бои, необходимые для установления главенства полиции, и что он будет наслаждаться их плодами с точки зрения реальной оперативной мощи и контроля над разведывательным истеблишментом, который находился в процессе интеграции.
Генерал-лейтенант Кризи тоже собирался уходить. Его неудачная попытка отменить верховенство полиции после Уорренпойнта, несмотря на вежливое нежелание Уайтхолла публично называть это тем, чем оно было на самом деле, в любом случае очень осложнила его положение. В 1979 году его должен был заменить генерал-лейтенант Ричард Лоусон. В каком-то смысле генерал-лейтенант Лоусон, на первый взгляд, не казался идеальным кандидатом на роль командующего войсками в Северной Ирландии. Он был не пехотным офицером, а из Королевского танкового полка, и, если не принимать в расчет мер, требуемых лоялистами-безумцами, в Ольстере, казалось, было мало возможностей для использования бронетехники. Однако его хладнокровные, сдержанные манеры позволили ему установить хорошие рабочие отношения с главным констеблем Хермоном. Уайтхолл почти не оставлял сомнений в том, что любые дальнейшие разногласия были бы неприемлемы. По нехарактерно прямолинейным словам одного высокопоставленного лица, «Лоусону и Хермону были даны четкие инструкции о том, что они должны работать вместе и не должно быть никаких недоразумений».
Командующий войсками и главный констебль установили тесные отношения, пытаясь определить общее направление политики безопасности и оставляя решение оперативных вопросов своим соответствующим заместителям. После августовских потрясений премьер-министр поддерживала тесный контакт с обоими людьми посредством частых телефонных звонков и случайных встреч. С этими новыми назначениями кризис в отношениях между армией и полицией миновал.
