Когда в Северной Ирландии началась Смута, Специальный отдел КПО был небольшим, насчитывавшим всего около восьмидесяти человек, и несколько дезорганизованным. Этот отдел, как и в полицейских структурах в Великобритании, предназначался для сбора разведывательной информации о терроризме и подрывных группах. Но в начале 70-х годов, во время интернирования, большая часть предоставляемой им информации о республиканских военизированных формированиях была безнадежно неточной. В частности, СО переоценил важность официальной ИРА и мало что знал о растущей мощи Временной ИРА.
Разведданные, особенно полученные от информаторов, являются основой антитеррористических операций. СО располагал самой большой сетью информаторов среди различных агентств по сбору информации в Ольстере, этого само по себе было достаточно, чтобы наделить его значительной властью. Но принятие Королевской полиции Ольстера на себя общего контроля над операциями в 1976 году придало отделу ключевую роль в борьбе с «временными».
В начале 1970-х годов СО подвергся серии ударов после расследования его методов ведения допросов. К середине 1970-х годов многие армейские офицеры были об этом невысокого мнения. По мнению одного командира батальона, Специальный отдел был «выхолощен», в то время как для начальника Генерального штаба они были отрядом с низким моральным духом и запятнанным связями с протестантскими террористическими группировками.
В результате позора Специального отдела, уголовный розыск взял на себя проведение допросов в главном центре Каслри близ Белфаста и во вспомогательных пунктах в казармах Гоф в Арме и полицейском участке Стрэнд-роуд в Лондондерри. Уголовный розыск улучшил организацию допросов, и сборщики информации, таким образом, взяли на себя чрезвычайно важную роль в кампании середины 70-х годов.
Каслри приобрел устрашающую репутацию среди республиканцев. Многие сотрудники полиции и по сей день утверждают, что с большинством заключенных там обращались вполне достойно; однако не все сотрудники полиции разделяют эту точку зрения. Майкл Ашер, сотрудник Специальной патрульной группы, который позже написал о своем опыте в «Стреляй на поражение», вспоминает реакцию одного подозреваемого: «Таггарти побледнел, когда упомянули Каслри. У него была мрачная репутация. Подозреваемых содержали там в камерах без окон на срок до одной недели. Им могут отказать во сне, раздеть, избить или унизить. Никто не хотел, чтобы его везли в Каслри».
Точно так же, как бюрократическое везение Уголовного розыска возросло благодаря внешним расследованиям в отношении их конкурента, так и он сам был из-за них уменьшен. В 1978 году «Международная амнистия», независимая группа по наблюдению за соблюдением прав человека, опубликовала доклад, в котором крайне критически оценивались методы, применяемые в полицейских центрах для допросов. После его появления Кеннет Ньюман и правительство согласились, что они должны открыть двери Каслри для расследования, возглавляемого Гарри Беннеттом, королевским прокурором, уважаемым судьей. Отчет Беннетта был опубликован в начале 1979 года и не содержал описания безупречного состояния дел, на которое надеялся Ньюман.
В нем говорилось, что большинство сотрудников полиции правильно выполняли свои обязанности, но пришли к выводу, что у некоторых заключенных были травмы, которые «не были нанесены самим себе и были получены во время содержания под стражей в полиции». После этого признания в том, что некоторые заключенные подвергались избиениям, были приняты меры по защите прав подозреваемых. В комнатах для допросов были установлены телекамеры с замкнутым контуром, а заключенные проходили медицинские осмотры. КПО предприняла такие шаги задолго до большинства британских полицейских подразделений, хотя это изменение было им навязано. Впоследствии новое законодательство в рамках «Акта противодействия терроризму» дало детективам три или даже семь дней на допрос подозреваемых и получение информации или признаний, что уменьшило давление на них, вынуждающее прибегать к незаконным и насильственным средствам. Обвинения в жестоком обращении не прекратились, но было признано, даже многими республиканцами в частном порядке, что физическое принуждение в центрах содержания под стражей стало более редким явлением.
Но выгода, которую Специальный отдел получил от поворота фортуны уголовного розыска в конце 70-х годов, была лишь одной из причин, по которой он начал снова внушать доверие. В 1976 году помощник главного констебля Мик Слевин занял пост начальника Специального отдела (НСО). Ранее он занимал должность старшего суперинтенданта, отвечавшего за работу в штатском в Белфасте. Слевин стал чем-то вроде героя среди своих коллег-детективов: в первые дни беспорядков он лично обезвредил две бомбы, получив награду за отвагу, а в 1973 году Орден Британской Империи. Он уже проработал в полиции тридцать один год, когда его назначили НСО.
