С 1977 по 1980 год в Стормонте работал офицер МИ-5 по имени Майкл Беттани. Беттани пережил личный крах, который, в свою очередь, привел к глубоким изменениям в Службе безопасности. Беттани проводил большую часть своего времени в Северной Ирландии, управляя агентами. Позже он рассказал коллегам из МИ-5 в Лондоне, что у него было несколько опасных случаев в Ольстере. Однажды, по его словам, он едва избежал взрыва бомбы. В другом случае он утверждал, что прятался в одной части дома, в то время как полувоенные группировки ломали коленные чашечки кому-то, подозреваемому в доносительстве, в другой. Я не смог подтвердить, действительно ли имели место эти инциденты.
Известно лишь, что Беттани начала сильно пить, находясь в Стормонте и что в тот же период он перешел в католичество. В то же время у него изменились политические взгляды – правые взгляды, которых он придерживался в возрасте двадцати с небольшим лет, были отброшены, поскольку он заинтересовался политическими левыми. Позже он сказал, что его турне по Северной Ирландии заставило его впервые пересмотреть политику правительства. Вернувшись в Лондон, с 1980 по 1982 год он читал обучающие лекции, по мере обострения его личных проблем. Когда он начал работать в отделе «К» МИ-5, который отвечает за контрразведку, Беттани увидел возможность передавать информацию русским. Несмотря на то, что его попытки сделать это были до смешного неудачными, в 1984 году Беттани был приговорен к двадцати трем годам тюремного заключения.
Пока он находился под стражей в Брикстонской тюрьме, в ежедневнике «Гардиан» появилась непринужденная статья, предполагающая, что власти пошли на многое, чтобы держать Беттани отдельно от подозреваемого в членстве ИРА в том же крыле. Однако во время подготовки этой книги офицер разведки сказал мне, что Служба безопасности считала, что Беттани действительно удалось в тюрьме передать информацию ИРА. Он добавил, что МИ-5 предположила, что имена и адреса старших офицеров, в том числе тех, кто участвовал в борьбе с ИРА, были скомпрометированы, и что соответствующие люди приняли повышенные меры безопасности, некоторые переехали в другое место жительства. Тревога в МИ-5 последовала за открытием того, что Беттани действительно мог общаться с заключенными или подозреваемыми в членстве в ИРА. На момент публикации в прессе ни Беттани, ни его адвокат не захотели комментировать отправленные им мной письма с изложением этого экстраординарного утверждения.
Период глубокой турбулентности последовал за вынесением приговора Беттани и последовавшим за ним расследованием Комиссии по безопасности. МИ-5 последовала примеру многих других британских учреждений, получив от миссис Тэтчер то, что один из инсайдеров Уайтхолла называет «трепкой». Джона Джонса, генерального директора Службы безопасности, сменил Энтони Дафф. В то время как Джонс был кадровым офицером МИ-5, Дафф был дипломатом, которого миссис Тэтчер использовала для руководства Объединенным разведывательным комитетом, руководящей группой по разведке, входящей в состав Кабинета министров. Несколько других высокопоставленных офицеров МИ-5 были вынуждены уйти в отставку, включая директора филиала, который должен был обнаружить проблемы Беттани во время собеседований при проверке.
Служба была реорганизована при Даффе, за чем последовала еще одна перетряска после его ухода в 1987 году. Главным результатом этих изменений, с точки зрения конфликта в Северной Ирландии, стало существенное увеличение к концу 1980-х годов значения, придаваемого в МИ-5 борьбе с терроризмом.
Во время работы Беттани в Стормонте подразделение «F5», базирующееся в Лондоне подразделение службы, которое собирает разведданные об ирландском терроризме, было просто частью отдела «F», империи МИ–5 по борьбе с подрывной деятельностью. В середине 1980–х годов средства массовой информации уделяли значительное внимание отделу «F» и, в частности, его определению «подрывного» - достаточно широкому, чтобы охватывать такие организации, как Национальный совет по гражданским свободам.
К концу 1980-х годов у отдела по борьбе с терроризмом появилось собственное подразделение, объединившее деятельность старых «F5» и «F3», которые расследовали другие (в основном ближневосточные) террористические угрозы, и некоторых подразделений отдела «С», который отвечал за безопасность МИ–5 и других важных правительственных объектов. Директор по борьбе с терроризмом был назначен членом «правления» МИ-5 – должность, не менее важная, чем, например, должность директора по контрразведке.
Северная Ирландия оставалась отдельной операцией, и НКРУ также получил привилегию на уровне директора входить в совет директоров MИ-5. Должности НКРУ и директора по борьбе с терроризмом считались равнозначными; а в конце 1980-х годов директор по борьбе с терроризмом был даже переведен в Стормонт, чтобы стать НКРУ.
